перед лицом своих товарищей...
Текст для "Сеульского вестника"...


КНДР - общество контроля. В наше время око государево стало несколько подслеповатым, а вот до начала 1990-х годов, когда жив был Генералиссимус, Солнце Нации, Великий Вождь товарищ Ким Ир Сен, с этим делом было сурово. Наверное, нигде и никогда в мировой истории государство не смогло установить за обществом столь жёсткий и эффективный надзор - и удерживать этот надзор в течение такого долгого времени.

Обычно, когда речь идёт о диктатуре, подразумевается, что за подданными приглядывает какая-нибудь силовая структура, типа политической полиции. Конечно, в КНДР без политической полиции не обошлось - славные сотрудники Министерства Охраны Безопасности Государства день и ночь, как им и положено, ищут крамолу и крамольников. Однако основой контроля является вовсе не страх перед арестом - до ареста дело доходит достаточно редко.

Стабильность и управляемость в кимирсеновские времена обеспечивались уникальной системой повседневного надзора. Система эта в былые времена позволяла выявлять даже незначительные правонарушения и отклонения от предписанных правил - и карала за них. Повседневный контроль резко снижал вероятность того, что дело дойдёт до серьёзных нарушений и отклонений, как уголовного, так и политико-идеологического характера. Всё это, отчасти, в прошлом, так как система контроля сейчас работает по инерции, с куда меньшей эффективностью, чем в былые времена - однако формально все былые институты сохранены в неприкосновенности.

В основе повседневного надзора за населением лежат два специфически северокорейских общественных института - народные группы инминбан (о них я писал здесь и здесь), и т.н. «организационная жизнь». Инминбаны, скорее, организуют население и выявляют нарушения административного характера. «Организационная жизнь», напротив, состоит из мероприятий, которые направлены на идеологическое воспитание и на выявление отклонений идейного свойства (конечно, отклонений не самых значительных - серьёзными отклонениями занимаются в других местах и другие органы).

Если говорить об «организационной жизни», то её важнейший компонент - это «собрания обсуждения итогов жизни». Перевод несколько неуклюж, но иначе перевести корейское «сэнъхваль чхонъхва» (생활총화) не получается, хотя иногда эти публичные коллективные исповеди описательно именуют «собраниями самокритики» . Далее буду именовать эти собрания аббревиатурой СОЖ, для краткости.

СОЖ обычно проводится раз в неделю, хотя в тех организациях, которые считаются наиболее идеологически уязвимыми (например, творческие союзы и киностудии), собрания проходят гораздо чаще, каждые 2 или 3 дня. Работники сельхозкооперативов, напротив, проводят СОЖ реже, раз в 10 дней – это объясняется тем, что в северокорейской деревне единицей организации времени является не заимствованная с Запада неделя, а традиционная декада-десятидневка. СОЖ проводятся в рамках той организации, которой человек принадлежит.

Тут необходимо объяснение. Дело в том, что любой житель КНДР в обязательном порядке является членом «организации» (чочжик, 조직 / 組織). Речь, подчеркну, не идёт о месте работы, о «трудовом коллективе», «организация» - это отдельно. Если он член ТПК, то его организацией является партийная первичка (в ТПК различаются первичная организации и партячейка, но в такие детали мы вдаваться не будет). Если ему от 14 до 30 лет и он не является членом партии, то его организацией является первичная организация Кимерсеновского Коммунистического Союза Молодёжи. Если ему больше 30 и он остаётся беспартийным, то его «организация» – это первичка профсоюза или, если он крестьянин, первичка Союза сельхозработнков. Неработающие женщины тоже не оставлены без присмотра – их духовно окормляет Женский Союз. Именно там протекает «организационная жизнь» (조직생활 / 組織生活), которая играет огромную роль в повседневном обиходе жителей КНДР.

Многим это может показаться знакомым - действительно, схема взята из СССР, но доведена до крайности. В СССР некоторое слабое подобие северокорейской «организационной жизни» наблюдалось только в партийных организациях. Там проводились регулярные собрания, велась партучеба, сдавались зачеты на знание классиков марксизма-ленинизма (впрочем, ничего похожего на СОЖ в СССР не существовало). В КНДР «организационной жизнью» охвачено всё население страны, включая домохозяек, молодых мам и пенсионеров (впрочем, для последних уровень требований понижен, и для них участие в «организационной жизни» является делом добровольным). «Организация» отвечает за проведение политучёбы и, в некоторых случаях, за трудовые мобилизации, за проведение СОЖ и прочих собраний.

«Собрания обсуждения итогов жизни» стали проводиться в Корее с начала 1970-х гг., хотя у них были предшественники: коммунисты Восточной Азии вообще с самого начала весьма увлекались собраниями критики и самокритики. Аналогичные собрания существовали в Китае со времён яньаньской «кампании по исправлению стиля», которая проводилась в КПК ещё в начале 1940-х гг., и стали общекитайским явлением в годы культурной революции. Предшественниками СОЖ можно считать и северокорейские «идеологические проверки» пятидесятых. Однако официально считается, что СОЖ в нынешней форме – это инициатива Ким Чен Ира. Об иностранных влияниях, тем более в такой чувствительной области как идеология, в Северной Корее не упоминают.

СОЖ - это регулярное публичное покаяние, с которым еженедельно выступает каждый житель КНДР. Собрания проводятся по установленному сверху и всем хорошо известному распорядку. Структура публичного покаяния, с которым выступает каждый член «организации», также формулизирована. Существуют инструкции о том, как следует проводить само собрание и как строить своё выступление.

Раз в неделю все члены данной «организации» собираются для того, чтобы публично покаяться в своих прегрешениях. Каждый член «организации» должен выступить с короткой покаянной речью, продолжительность которой обычно составляет 1-2 минуты. Структура этой речи определена заранее: сначала нужно рассказать о тех оплошностях, которые были допущены в деле проявления любви к Вождям; вторым пунктом следует упоминание оплошностей, допущенных в осуществлении политики партии; на третьем месте идут экономические оплошности (иначе говоря, служебно-производственные упущения); а на четвёртом — проблемы семейной и частной жизни. На практике нет необходимости публично каяться в прегрешениях сразу по всем этим направлениям. Обычно вполне достаточно признаться в паре ошибок.

На СОЖ выступают по очереди. Каждый член «организации», который приходит его черёд выдать покаянную речь, встаёт и рассказывает о своих упущениях. Выступление полагается начинать с соответствующей контексту и характеру прегрешений цитаты из Ким Ир Сена или Ким Чен Ира (подбор цитат облегчается наличием разнообразных тематических цитатников). После этого следует рассказ о совершённом проступке, за которым должен последовать анализ причин, которые привели к данному упущению. Завершает покаяние описание тех мер, которые нужно принять, дабы подобные упущения больше не повторялись.

Любопытно, что упущения, о которых идёт речь на СОЖ, именуются «кёрхам» (결함 / 缺陷). Буквально это слово переводится на русский язык как «ошибка, неточность», однако его следует отличать от другого выражения «квао» (과오 / 過誤), которое в северокорейском политическом словаре подразумевает ошибку куда более серьёзную и чреватую настоящими неприятностями (вплоть до высылки из крупного города, или ареста). Понятно, что северокорейцы – вовсе не нация самоубийц, и о серьёзных прегрешениях по собственной инициативе они не рассказывают. Обычно для покаяния выбираются безопасные мелкие ошибки – опоздание на работу, например, или плохо почищенные портреты Вождей. Портреты висят во всех жилых и служебных помещениях, их полагается ежедневно чистить специальными щётками, но некоторая нерадивость в этом деле не считается серьёзным прегрешением. Каются также в опозданиях, мелких служебных упущениях и т.п..

После окончания покаянного выступления наступает очередь «товарищеской взаимной критики» (именно так это и называется: «тонъчжи хосанъ пипхан» 동지호상비판 / 同志互相批判). По меньшей мере, один член «организации» должен выступить с критикой человека, завершившего покаяние.Обычно - но не всегда - объектом критики является тот проступок, в котором кающийся только что признался сам. Критика тоже сопровождается цитатами из Вождей. Очень часто и покаяние, и следующая за ним «товарищеская критика» являются чистой воды спектаклем, потому что и критикуемый и критикующий заранее, ещё до начала собрания, договариваются, о чём и как они будут говорить. Оно и понятно: они, в конце концов, люди, и им ещё предстоит работать вместе. Тем не менее, СОЖ создают в коллективах обстановку взаимного недоверия, а время от времени приводят к настоящим конфликтам и скандалам. Выступления протоколируется, и солидный гроссбух с записями выступлений кающихся и критикующих на протяжении нескольких лет хранится у руководителя «организации».

Интенсивность проведения СОЖ зависит от «организации». В парторганизациях СОЖ проходят с полной свирепостью, в Коммунистическом Союзе Молодёжи отношение к ним поспокойнее, а от домохозяйки в Женском Союзе особого рвения никто не ждёт. Тем не менее, каяться должны все. Еженедельно. Публично. Очень действует, кстати сказать.