?

Log in

рабоче-крестьянская миграция - Случайные заметки Андрея Ланькова

Jan. 8th, 2017

04:42 pm - рабоче-крестьянская миграция

Previous Entry Share Next Entry

11 ноября прошлого года произошло мало кем замеченное, но несколько знаковое событие: с прибытием в Сеул из Китая очередной группы северокорейцев, численностью в семь человек, суммарное количество прибывших в Южную Корею северокорейских эмигрантов превысило 30 тысяч человек. Статистика по прибытиям ведётся с августа 1953 года, причём в ней учитываются только, так сказать, «человеко-прибытия». За это время многие умерли (хотя не так много, как можно подумать, потому что 96% из эти 30 тысяч прибыло в течение последних 15 лет, и только 4% прибыло в Южную Корею до 2000 года), заметное количество уехало в другие страны, так что в целом в Южной Корее находится где-то 27-28 тысяч бывших северян.

Проблем у них много, в основном из-за отсутствия навыков, полезных в современном пост-индустриальном обществе, и связей, которые в Южной Корее значат очень многое. Вдобавок, накладывается низкий уровень образования, не слишком уважительное отношение к закону, подозрительное отношение к мигрантам со стороны большинства южнокорейцев. Для последних мигранты – представители страны, во-первых, враждебной (чтобы не говорила правая пропаганда, народ на Юге давно воспринимает Север не как «оккупированную коммунистическими бандитами нашу территорию, народ которой страдает под их пятой», а просто как чужую и враждебную страну), а во-вторых – очень бедной (а к бедным странам и их жителям отношение в Корее как к коллективным лузерам). За последние пять лет 16 человек бежали обратно, а 158 человек сейчас находятся в тюрьме. Самая распространённая статья – предсказуемо, наркотики, за которые сидит 38 человек («предсказуемо» потому, что на Севере наркотики сейчас существенно более распространены, чем на Юге).

Об этом негативе сейчас любит говорить северокорейский официоз, который при Ким Чен Ыне перестал замалчивать факт существования миграции, и начал активно рассказывать, как мигранты в Южной Корее страшно страдают. Доля правды в этих рассказах есть, но всё-таки большинство мигрантов драят туалеты и собирают деньги, каждую копеечку копят, чтобы только оставшихся в КНДР детишек, стариков и прочих родственников побыстрее в капиталистический ад доставить (миграция с Севера на Юг в наши дни – дело на 100% коммерческое, никакой политики, есть деньги заплатить «брокерам» - привезут кого угодно, а нет денег – извини).

Говоря о миграции с Севера на Юг, несколько моментов, которые для россиян являются контр-интуитивными.


Вот история мигрантки, с которой ознакомился на днях. Интересно именно своей типичностью.



Родилась недалеко от границы, в рабочей семье. «Жили не хорошо, не плохо, как все». В школе не доучилась год – в 1994-95 гг. перестали отоваривать карточки, начался голод, и она пошла торговать – продавала еду на станции. Потом подруга уговорила бежать в Китай на заработки. Границу перешли благополучно – тогда, в конце 1990-х, граница почти не охранялась, и перейти её можно было без проводников. Китай ошеломил своим богатством – в первый же день она объелась куриным мясом до хронического поноса. Вскоре знакомые предложили найти мужа, порекомендовали бедного бобыля из соседней китайской деревни (корейца по национальности). Она согласилась, и всё получилось очень здорово: муж оказался замечательным человеком, жили счастливо, много работали, появился ребёнок. Муж уехал в Южную Корею на заработки, а на неё кто-то донёс полиции. Её, правда, предупредили, она вначале бежала, но в конце концов всё равно попалась, причём взяли в Шэньяне, в районе южнокорейского консульства. Её выдали на Север. В фильтрационном центре били сильнее, чем прочих (женщин там обычно не бьют) – так как по обстоятельствам ареста подозревали, что она хотела бежать на Юг, и добивались признания, после которого её светило бы несколько лет в лагере. Она действительно думала о том, как бы уйти на Юг, но ни в чём не призналась, в результате чего осталась без зуба, но получила стандартный срок для таких ситуаций – шесть месяцев в тальлёндэ (тюрьма облегченного режима). Ребёнка сразу же отправили бабушке с дедушкой, куда и она сама вернулась после тальлёндэ. К тому времени муж, узнавший о таких делах, рванулся обратно в Китай, мобилизовал средства, кое-что из хозяйства продал, и развернул регулярную спасательную операцию. К моменту её выхода на свободу был уже готов к действиям брокер, и её с ребёнком тут же, дав только пару недель побыть с родителями, вывели обратно в Китай. Там, посоветовавшись, они с мужем решили, что лучше перебраться в Южную Корею, а то опять прихватят за нарушение иммиграционного режима - и неизвестно, чем на этот раз всё кончится. Перебрались, получили гражданство, он работает на заводе, она – в столовой, жизнью довольны, ещё один ребёнок появился, её родителям посылают деньги. Хотели и родителей вывести на Юг, но те отказались – возраст, болезни.