Случайные заметки Андрея Ланькова

10:24 am - "не дождётесь!"

Уважаемый коллега Захарченко избавил меня от необходимости писать обещанную сводку по денежной реформе - он её написал сам. Читайте koryo-reporter.livejournal.com/92669.html

Правда, в там комментах И.Захарченко сказал то, с чем я не согласен: то, что эта денежная реформа, дескать, может стать шагом на пути к рыночному управлению экономикой. Такие идеи ещё иногда слышишь в России (хотя характерно, что южнокорейские левые, тоже бывшие большими любителями разговоров о "реформах китайского образца, которые вот-вот начнутся в КНДР", так больше не говорят). Ну-ну...Как раз реформа чётко укладывается в линию последних лет, цель которой - восстановление кимирсеновской системы в её полноте, "назад в 1984!", если хотите. Руководство СК не имеет ни малейшего желания вводить рыночные отношения, не делает из этого нежелания секрета и по-своему право (почему оно право, и почему реформы для режима крайне опасны, я писал много где, например - вот здесь ).

02:14 pm - и что это всё означает?

Конечно, главная северокорейская новость недели (да и месяца) – денежная реформа. Сводные данные о ней, если успею до отъезда в командировку, помещу здесь где-нибудь на той неделе. Пока несколько замечаний, друг с другом не связанных но, ИМХО, важных. Так сказать, «что показала денежная реформа»

• (Уже говорил, но повторюсь) Подготовку реформы удалось провести с должной секретностью, что несколько неожиданно, учитывая тесные связи низового административного аппарата с рыночными торговцами. Это показывает, что СК бюрократия работает более эффективно, чем казалось.
• Когда реформа началась, вся информация о ней пошла через Манчжурию, точнее – через Шэньян и Даньдун. Первыми (через несколько часов после начала реформы) информацию о происходящим дали DailyNK. В последующие дни именно они, а также 좋은 벗 и передавали почти все основные новости о происходящем, а Большая Пресса, киты-тяжеловесы, прославленные шакалы пера и гиены ротационных машин, тем временем попросту копи-пастили их материалы, то есть материалы из маленькой газетки, весь личный состав которой сидит в одной (пусть и большой) обшарпанной комнате у сильно битых компьютеров. Причина – уже давно сделанная DailyNK ставка на создание небольшой, но эффективной сети нелегальных корреспондентов в приграничной зоне. Сеть управляется 2-3 собкорами, кои сидят в Даньдуне и Шэньяне. В условиях либерализации (и коррупции) в КНДР такая модель работает великолепно.
• Странными представляются метания властей. Первые сообщения о таковых метаниях я воспринимал не очень серьёзно, списывая их на неизбежную в неразберихе разноголосицу и бардак. Однако сейчас уже ясно: в первые дни реформы власти несколько раз пересматривали ключевые пункты, связанные с условиями обмена старых купюр на новые, в том числе – потолки обмена. 30 ноября норма была 100 тыс., 1 декабря – 150 тыс., потом – опять 100 тыс., потом – опять 150 тыс. Пересмотр при этом обычно проводился в сторону смягчения норм. Самое вероятное объяснение этой, весьма нехарактерной для КЧИ и его людей, нерешительности – опасение социальных последствий. Проще говоря, неуверенность, не будет ли беспорядков. Обоснована ли эта неуверенность – неведомо никому, но она, кажется, присутствует. Если это так, то налицо сильные изменения в умонастроениях властей.

03:20 pm - В "Известиях" опять нет известий или Почему я люблю свою работу

Да, и опять по реформе. До сих пор (по состоянию на сегодняшнее утро) ни одно северокорейское СМИ о реформе ничего не сообщило. Сообщение о ней народу передали по служебным закрытым каналам, созвав утром 30 ноября срочные собрания "организаций", в банках и прочих местах вроде бы висят объявления, передавали что-то и по проводному местному радио. Иностранным учреждениям передана соответствующая нота. Однако ни "Нодон синмун", ни центральное - оно же почти единственное - телевидение, ни прочие СМИ ничего о реформе не сообщают и никак её не упоминают. Даже, по советскому обыкновению, нет заметки на последней странице. Ти-ши-на, хотя реально вся страна стоит на ушах. Замечательная всё-таки система.

UPD Пока нет никаких сообщений о раздельных потолках для наличности и для накоплений на официальных счетах в сберкассах. А разница тут должна быть. Идея ведь - изъять деньги из кубышек, и наказать тех, кто их туда клал. Впрочем, повторяю, полная картина будет числа 6-7 декабря. Тогда, может быть, сделаю сводный постинг по реформе.

09:21 am - деньги новые, деньги старые

Некоторые дополнительные замечания по денежной реформе. Во-первых, стало ясно со сроками. Срок обмена установлен недельный, после 7 декабря старые купюры к обмену не принимаются. Во-вторых, лимит 100 тыс. "старых" (30 долларов), всё, что выше лимита - тоже обменивается, но с десятикратным понижением. Например, человек приносит миллион старыми (300 долларов) . Ему меняют 100 тыс. на 1 тыс. новыми, а остальные 900 тыс. "старыми" - на 900 новыми. Итого, у него 1.900 "новыми", то есть примерно 65 долларов - вместо 300. На то и конфискационная реформа

01:30 pm - ударим реформой по рыночной стихии!

Денежная реформа на Севере, однако… Молодёжь, небось, и не помнит, как в советские времена периодически начинали ходить слухи о денежной реформе, и как все бросались всё скупать. Даже в нашей семье побаивались, хотя сбережения были только у бабушки, причём наэкономленные с учительской зарплаты – то есть весьма относительные (мне, тогда, помнится, эти семейные страхи казались забавными). Денежные реформы то в гос.социалистической экономике обычно конфискационные, направленные на изъятие у разожравшегося народа излишне богатых элементов избыточной денежной массы. Впрочем, справедливости ради, отмечу, что и в капиталистических экономиках конфискационные реформы имеют место быть, просто случаются они там много реже. Принцип такой реформы простой – обмен на новые деньги проводится в определённых пределах, причём для наличных денег обычно лимиты особо жёсткие. Чтобы дополнительно затруднить обмен денег, устанавливаются жёсткие сроки обмена, которые также отсекают значительную часть населения. В Северной Корее конфискационные денежные реформы проводились трижды: в 1959, 1979 и 1992 гг.

Итак, что известно о происходящем? Сразу предупреждаю: сведения предварительные, картина будет ясна примерно через неделю. Реформа началась вчера, в 11 утра. Как и полагается, внезапно. Вводятся новые банкноты, которые начинают ходить с 1 декабря. При этом проводится деноминация («зачёркивание нулей»), так что 1 «новая» вона будет равняться 100 «старым» вонам. Фактически это означает примерное возвращение к тому масштабу цен и зарплат, который существовал до середины 1990-х гг., и формальную ликвидацию последствий инфляции 1995-2002 и короткой гиперинфляции 2002-2003 гг. Килограмм риса теперь будет стоить где-то 25 вон, то есть примерно столько, сколько он и стоил на чёрном рынке около 1990 г.

Потолок обмена (ради которого такие мероприятия и проводятся) установлен в 100 тыс. старых вон (примерно 30 долларов) на человека. Пока неизвестно, касается ли это и наличных денег, или только денег на официальных счетах, или и тех и других. Неизвестны также и ограничения по времени, но они должны быть очень жёсткими.

Страшные очереди в сберкассы, лёгкая паника, дополнительные меры безопасности. По неподтверждённым сведениям, в некоторых районах фактически введён коммендантский час.

Несколько замечаний

• Обращает на себя внимание то, то удалось обеспечить секретность в проведении реформы. Отдельные слухи, вроде бы, ходили, но слухи о скорой денежной реформе в социалистических странах ходят всегда, это – нормальное состояние. Никакой интенсификации этих слухов не наблюдалось. Иначе говоря, бюрократический аппарат и силовики, несмотря на свои неслабые связи с рынком, сработали очень чётко. Радоваться этому или огорчаться – дело личных вкусов, но не признать этого нельзя.
• Пострадавшие – мелкие и часть средних торговцев. Крупные и большая часть средних рыночных операторов работает с суммами в тысячи долларов, и деньги держит в иностранной валюте, обычно – в юанях. Пострадали те, у кого был оборотный капитал в вонах, то есть розничные торговцы и часть мелких оптовиков.
• Экономическое значение реформы сомнительно, так как экономика СК уже давно сильно юанизирована, все крупные расчеты проводятся в юанях или, реже, долларах, в этой же валюте и хранят основные сбережения. Реформа, скорее всего, ещё более усилит эту тенденцию.

12:52 pm - на далёком пограничье

Очень интересные заметки Марка Завадского о Даньудне. Ксати, всё,там писанное, вполне совпадает с моими впечатлениями от этого замечательного места., где я сам бываю ежегодно. 

http://www.expert.ru/printissues/expert/2009/38/kndr_na_zadnem_plane/

04:22 pm - давай закурим по одной...

Госпоже М. 30 лет, в родном северокорейском городе она занималась табачным бизнесом – фактически, была хозяйкой небольшой мануфактуры, где делали сигареты (в общем, по технологии XVIII века).

Сама М. – учительница, из семьи провинциальных интеллигентов. Зарплата её в 2001-2005 гг., когда она работала по специальности, составляла 1700 СК вон, т.е. примерно 75 амер. центов в месяц. Жить на такие деньги было нельзя, и М. занималась мелкой торговлей: по выходным и на каникулах покупала перец у оптовиков и его перепродавала.

Табачный бизнес начался в 2005 году и продолжался примерно два с половиной года, до  того момента, когда М. решила , что с неё хватит, и эмигрировала (нелегально, конечно, пешком через границу) . В бизнес М. вложила 100 тыс. СК вон (примерно 40-50 дол.), которые дали ей родители. Деньги для СК семьи немаленькие, но они были, так как старшая сестра ходила на заработки в Китай. Через два с половиной года капитал М. составил 3 млн.СК вон (1200-1500 дол.), что сделало её весьма обеспеченной барышней. Рост капитала впечатляет.

Табак для сигарет М. покупала у местных крестьян, а прочие материалы – специальная бумага, фильтры, упаковочные материалы – в основном поступали из Китая, через небольшую СЭЗ Рачжин-Сонбон. Изредка материалы покупались у местных несунов, так как в родном городке М. была своя табачная фабрика, которая делала сигареты для армии. Оттуда материал и тащили, но М., дорожа  репутацией фирмы, предпочитала брать всё китайское, более качественное.

Табак нарезался, завёртывался,  к сигарете прикреплялся фильтр и проч.  Работы эти делали у себя на дому наёмные рабочие, девочки-подростки, в возрасте от 11 до 14 лет. Обычно на М. работало шесть-семь девочек. Им давали материал и простейший инструмент на дом, платили сдельно. Ставка несколько зависела от качества работы, за лучших крутильщиц (или как их там называть) шла даже некоторая конкуренция между владельцами таких фабрик. Ценились девочки, которые умели свёртывать сигареты максимально правильной формы, «красивые».  В среднем девочки получали 300 СК вон (15 ам. центов) в день. Кажется, что немного, но в действительности – в несколько раз выше зарплаты школьного учителя.

Паковали готовые сигареты в пачки как-бы китайских сигарет, хотя, признаёт М., все отлично понимали, что данный Китай сделан в Северной Корее.

В 2007 г. бизнес попытались прикрыть. Пришли из полиции и стали говорить, что есть указание закрывать частные предприятия, как антисоциалистчиеские и антигигиенические. М. стала спорить, и довольно резко (благо, барышня молода и настоящего, кимирсеновского, страха уже не знает): «Закрыться? А у нас в ‘народной группе’ 26 семей, и нет ни одной, которая бы чем-то не торговала! Если я закроюсь, что я буду есть? И мои родители? Закроете – уйду в Китай. Лучше, чем умирать! Вы меня сами в Китай гоните! Кстати, у нас в ‘народной группе’ есть полицейский, и его жена тоже занимается сигаретами» Отвязались.
 

 

03:40 pm - тащи с работы каждый гвоздь / ведь ты хозяин, а не гость

Основательно общался с северокорейским предпринимателем. Ему 40 лет, он женат, умен, остроумен, хороший рассказчик. В 1994 г. начал заниматься бизнесом. Родом из городка, что находится неподалеку от Пхёнсона, так что значительная часть деятельности была связана с Пхёнсонским  оптовым рынком. Сначала торговал углём. Работал с группой друзей (объясняет: "Работать в группе спокойнее. Прибыль надо делить, конечно. Но ведь  и риски и убытки также делятся. Кроме того, если люди умные и проверенные, вместе получается лучше"). Они фактически создали частную компанию, которая занималась оптовой торговлей всякими тяжёлыми сыпучими грузами.

Покупали уголь, арендовали машины.  Не формально арендовали, а за взятки чиновникам госпредприятий, которые эти грузовики контролировали. Понравились советские  грузовики-самосвалы ("с северокорейскими - никакого сравнения вообще, японским уступают по экономичности и надёжности, но зато легко ремонтируются"). Уголь в основном брали с госшахт, по договоренности с управленцами, которые иногда клали деньги в карман, а иногда – использовали на нужды предприятия. Отчасти  брали уголь и у шахтёров, которым всегда выдавали отопительный уголь. Продавали оптовикам, в основном в Пхёнсоне.

Потом стал заниматься солью. Соль выпаривается из моря на западном побережье, где появились фактически частные соляные промыслы. Команда приезжала и загружала в грузовик соль с определённого участка.

Наконец, понемногу занимались цементом, благо рядом находился большой цементный завод. Цемент попадал к ним из частного сектора. Я поинтересовался, как он там оказался. Мой собеседник объяснил (перескажу от первого лица):

«С завода тащут. Все рабочие воруют, кто сколько может (мой собеседник использовал глагол 훔치다, который совершенно недвусмысленно означает «воровать» - А.Л.). В заводском посёлке есть дома, где хранится по 5-10 тон цемента. Я сам удивлялся, как ухитряются. Стандартная упаковка – мешок в 50 кг, вот его с завода и вытаскивают…»

Любопытно, что у них были агенты, которые собирали ценовую и прочую информацию, позволяя продавать с максимальной выгодой. При этом и сами владельцы, и весь персонал формально считались работниками госпредприятий, и регулярно платили деньги своим начальникам, дабы те регистрировали их регулярный выход на работу на недействующее предприятие. В их случае выкупные составляли примерно две заработные платы в месяц. Кстати сказать, от него в очередной раз услышал, как в Северной Корее официально объясняют народу необходимость по-прежнему ходить на те предприятия, которые бездействуют с начала 1990-х гг. (таковых - едва ли не больше половины). Объясняется это необходимостью такие предприятия "защищать".

Рассказал мой собесендик заодно и о том, как появлялись частные столовые. В самом конце 1980-х, когда он был в институте, некоторые домохозяйки стали делать соевый творог тубу (доуфу), которым этот район славился издавна, и продавать его.  Около 1990 г. они стали торговать блюдами из тубу, к которым полагался варёный  рис или кукуруза, а также кимчхи. Довольно быстро всё это превратилось в нормальный столовско-ресторанный бизнес. Около 1996-97 гг. государственные столовые  фактически исчезли, и весь общепит  стал частным. Фактические владельцы формально регистрируют предприятие как государственное, и отстёгивают властям фиксированную сумму, оставляя остальную выручку себе.

06:06 pm - коллеги, отбой тревоги!

Отдельным сообщением: слухи о закрытии Пхёнсонского рынка, которые ходили последний месяц и весьма напрягали тех (немногих), кто в теме, оказались, слава богу, слухами. Рынок работает в нормальном режиме. Что есть хорошо. Его закрывали на пару недель, а потом опять открыли.

Причины такого поворота не ясны, но не исключено, что повторилась ситуация, которая уже случалась в Пхёнсоне в 1999 году (тоже весной, кстати). Тогда рынок решили закрыть  в плане борьбы с частнособственническими инстинктами. Выставили патрули у входа, а по городу пустили машины с громкоговорителями, по которым населению объясняли, что в нынешней (т.е. 1999 года) ситуации, когда кризис преодолён и начинается расцвет и успехи, не следует сознательным гражданам заниматься торговлей. Однако очень быстро стало ясно, что осуществление этой новой линии ведёт к резкому ухудшению продовольственного положения.  После этого, решение о закрытии рынка было отменено, и он открылся вновь. Не исключаю, что эта история десятилетней давности повторилась опять.

06:33 pm - всю контрабанду делают на малой Арнаутской...

Статья в 좋은벗들, о складывающейся специализации северокорейских рынков. Помимо двух главных оптовых рынков широко профиля – рынка в Пхёнсоне и рынка Сунам в Чхончжине – возникло множество рынков, которые специализируются на определённых видах товаров.  Что интереснее – складываются центры частного производства, которые тоже имеет специализацию. Например, в Сунчхоне (순천) лучше всего копируют китайскую обувь (хотя потребители предпочитают «настоящий Китай», ибо качество местных копий ниже).

06:45 pm - новый удар по рыночной стихии

Пока все маются дурью ведут активную дискуссию по поводу кандидатуры наследника и прочей высокой политики, в КНДР происходят интересные вещи. Вроде бы началась подготовка к закрытию оптового рынка в Пхёнсоне, главного оптового рынка страны (о нём я писал здесь). Расчёт на то, что закрытие главного оптового рынка нанесёт удар по всей структуре частной торговли и позволит вернуть людей на государственные предприятия (правда, эти предприятия не работают, но кто же обращает внимание на такие мелочи). В общем, планируется новый удар по рыночной стихии. Ждём результатов.

09:25 am - ни следа ни в пустыне, ни в городе, ни в камышах

Разговаривал с умным парнем-беженцем (учится, наметился в аспирантуру). Интересная история - за немалую взятку его родственники стёрли его из "хочжока" (호적/戶籍), генеалогических записей о родственных связях, которые учитываются органами внутренних дел. Таким образом, он более не считается подозрительным "пропавшим без вести" (читай "находящимся в Китае или - упаси господь! - в Южной Корее беглецом"), а считается человеком, которого в принципе никогда не существовало. В результате у семьи нет проблем.

Его  же слова (сказанные при мне группе южнокорейцев): "Говорят,  что мы одна нация. Наверное. Но у меня был культурный шок, когда я сюда приехал, я ничего вокруг не понимал.  Мне было понятнее и привычнее в Китае (он, как и почти все эмигранты, провёл много времени в Китае как нелегальный мигрант - А.Л.), чем здесь. Здесь даже еда другая. То, что на Юге называют "традиционной корейской кухней", мало похоже на то, что считается "традиционной корейской кухней" на Севере. И язык. Конечно, это один язык, но у меня постоянно возникали ситуации, когда я просто не понимал, что мне говорят. И о чём".

10:30 am - неслышная поступь хрущевского ревизионизма

На днях пообщался с мужиком, который до недавнего времени был рыночным торговцем-оптовиком. Рассказал он о рыночном бунте в Пхеньяне в 2008 г. Сам по себе факт не то чтобы совсем уникальный - мелкие бунты и демонстрации торговцев в провинции происходят в последние годы довольно регулярно. В Пхеньяне, правда, подобное случилось чуть ли не в первый раз. Причина, как и в большинстве известных аналогичных историй, банальна: власти торговцев обманули - или, скорее, проигнорировали их интересы. Дело в том, что торговцы (точнее, торговки) платили за аренду торговых точек заранее, на 3-6 месяцев вперёд. Однако внезапно вышло новое постановление, в соответствии с которым торговать на пхеньянских рынках разрешается лишь тем, у кого имеется прописка в том городском районе, где расположен рынок. Денег, немаленьких и уплаченных заранее, торговкам из других районов при этом никто возвращать не собирался. Тётки пошли шуметь и требовать справедливости (именно так это и формулируя, про "справедливость"), устроив демонстрацию.

Но не в этом дело. Когда недовольных торговок разогнала полиция, зачинщиков арестовали. Я поинтересовался, что с ними случилось, и получил спокойный такой ответ: "ну как что - посидели 15 суток и вышли". Итак, зачинщицы первого в Пхеньяне рыночного бунта отделались 15 сутками ареста. Понятно, что с ними бы сталось лет 15-20 назад, когда папа был ещё жив. Кстати, я ни разу не слышал про то, что рыночный бунт окончился серьёзными репрессиями против зачинщиков и, тем более, участников.

Вот так вот, тихо и незаметно и прокладывает себе дорогу гидра ревизионизма...

07:55 pm - жить, учиться и работать по образцу антияпонских партизан

Любопытные северокорейские новости последнего месяца. С одной стороны, ясно, что продовольственная ситуация лучше, чем когда бы то ни было с 1995 г. Карточки отовариваются выдаются регулярно даже в провинции, цены на продовольствие стабильны.

Одновременно продолжается наступление на частный сектор. Есть сообщения о попытках ликвидировать приусадебные участки, хотя не ясно, до какой степени речь идёт о решении центральных властей, а до какой – о местной инициативе (сообщения поступают только из нескольких районов, точнее - из провинции Ю.Хамгён). Возвращаются к старой норме выделения участных приусадебных участков - 100 кв. м. на семью в сельской местности, много меньше - в городах.

Однако есть и явно централизованные мероприятия. В частности, вводится запрет на обработку участков в горах. Лет пять назад (лень искать точную дату) было разрешено частным образом возделывать участки в горах, на крутых склонах. Многие этим пользовались - в северной части страны, где лес на горах сохранился, склоны гор как в заплатах от этих полу-официальных участков.Сейчас это запрещают. Некая сермяжная правда в таком подходе есть - всё это вело в эрозии почв. С другой стороны, если будущий год будет не таким хорошим как нынешний, подобные меры немало помещают выживанию народа.

Подтвердились сообщения о закрытом письме членам партии, в котором говорилось о том, что скоро будет проведена «150 дневная трудовая вахта» (150일전투 / 150日戰鬪).  Теперь такие сообщения появились и в открытой печати. Это мероприятие не имеет ничего общего с приснопамятными «трудовыми вахтами» советских времён. Во время северокорейской «трудовой вахты» отменяются любые ограничения на продолжительность рабочего дня, и людей обычно не отпускают домой. Короче говоря, вполне в стиле Китая времён «больших скачков», из которого эта идея, собственно, когда-то и была позаимствована. Впрочем по нынешним полу-либеральным временам всё может пройти и попроще, без былых строгостей - в 2005 г. вахта (кажется, единственная после смерти Ким Ир Сена) проводилась очень расслабленно. Однако – ещё один признак возвращения к старым мобилизационным методам управления.

11:40 am - не влазь - убьёт

В конце февраля по Северной Корее прошли показательные процессы. Проводится это действие на площади или рынке, подсудимые каются, признают себя виновными и исчезают. Кстати, вопреки распространённому заблуждению, обвинения в таких случаях всегда уголовные, для политических такие мероприятия в общем и целом прекратились ещё в семидесятые годы (а когда-то давно их любили, в Сеуле до сих помнят, как в во время короткой оккупации Сеула силами Севера, летом 1950 г., на площади перед мэрией устраивались процессы над реакционерами с последующим расстрелянием оных).

28 февраля провели такой открыто-показательный процесс в г.Чхонджине на рынке Сунам, втором по значению и обороту оптовом рынке страны. Обвиняемых было 12 человек, причём подобрали всякой твари по паре: три человека - воры-домушники; двое - бандиты, нападали на велосипедистов, избивали их и забирали вещи; двое торговали южнокорейскими и зарубежными видеофильмами (ну, этих при желании можно считать почти-политическими, хотя мотивация у них на 99% коммерческая); двое принимали наркотики; трое - то ли контрабандистки, то ли просто неудачливые беженки в Китай, которым контрабанду навесили. Все получили тюремные сроки.

Были в январе-феврале похожие процессы и в других местах. В Манпхо, например, после открытого показательного процесса посадили группу товарищей, которые продавали заводское оборудование на вторсырьё в Китай (дело в последние годы почти что обычное). Сем - тюремные сроки. Повезло, если учесть, что случилось в Пхёнсоне, где находится крупнейший в стране оптовый рынок. Там 24 февраля открыто судили и столь же открыто растреляли местного начальника энергосети, который продавал цеховикам (недодавленным частным производителям) электроэнергию, которая по правилам должна была идти на государственные производства. Первый, вроде бы, случай, когда у столба на пустыре или спортплощадке (не знаю уж, где конкретно в Пхёнсоне проводятся публичные казни) окончил свои дни чиновник энергетического ведомства. Воровать в этом ведомстве сложно - но умудрился, однако.

Сами по себе открытые процессы - явление не очень редкое. Но показательное. Нынешняя волна - явное отражение желания, с одной стороны, закрутить гайки, с другой - разобраться с экономической и уголовной преступностью, которая с середины-конца девяностых заметно активизировалась.

12:15 am - извозчики

В разговоре попались забавные материалы о т.н. собичха (서비차), которые совпадают и с тем, что написано в 좋은벗들 (№261). Собичха - это частный грузовик, на котором возят торговцев и их товары, а также всякое сырьё и продукцию для цеховиков. В частном владении грузовики и автобусы в КНДР находится не могут (частные легковые автомашины теоретически разрешены, хотя их очень мало и по ним есть множество ограничений, о которых как-нибудь потом, м.б., напишу). Посему схема такая. Грузовик - обычно старый, китайский - покупается частником, а потом регистрируется как принадлежащий какой-то госструктуре, или же как принадлежащий совместному епредприятию при этой структуре (СП с Китаем, конечно, откуда и грузовик родом). При этом владелец проплачивает чиновников в госструктуре. Дороже всего зарегистрировать грузовик как армейский, за это надо отстёгивать по 500 тыс.  СК вон в месяц (~ $200). У МОБГ (госбезопасность) - несколько дешевле, а у штатских - совсем дёшево, примерно 200-300 тыс. СК вон (приблизительно 100 дол. США) в месяц. Однако все вложения - и сам грузовичок, и перетаскивание его, и проплаты крышующим чиновникам отбиваются где-то за полгода.

Примерно также работают и частные автобусные компании.  Около года назад была проведена кампания по их закрытию, но сейчас частные автобусы опять стали появляться на дорогах.

Вообще доступ к транспорту в нынешней северокорейской ситуации - важнейший ресурс, так как позволяет торговцам играть на разнице цен между провинциями, которая бывает очень велика. Помнится, несколько лет назад читал документацию советско-северокорейской транспортной компании, которая существовала ещё в конце 1940-х гг. Так вот, там эта тема - самовольное использование персоналом автотранспорта в коммерческих целях - одна из самых постоянных.

10:39 am - рыночная стихия наносит ответный удар

Новости с северокорейских рынков. Итак, в начале ноября по местам были разосланы циркуляры, которые предусматривали резкое ограничение рыночной торговли. Основных пунктов там было три. Во-первых, предусматривалось, что рынки будут работать только три раза в месяц, 1-го, 11-го и 21-го числа. Во-вторых, запрещалась частная торговля промтоварами. В-третьих, в очередной раз запрещалась торговля зерновыми, которые отныне следовало распределять строго по карточкам ("в очередной раз" потому, что подобный запрет пытались ввести и ранее - и каждый раз вполне безуспешно). Все мероприятия вступали в силу с 2 января 2009 года. Была проведена разъяснительная работа, объяснено, что рынки порождают частнособственническую стихию, спекуляцию, имущественное расслоение, отвлекают людей от труда в государственном секторе, создают почву для распространения вредных слухов. В экспериментальном порядке ограничения сначала ввели в силу в нескольких городах северо-востока, от греха (=столицы) подальше. Честно говоря, я надеялся, что в последний момент в Пхеньяне опомнятся и от этих планов откажутся, но надежда была, признаться, не очень большой - скорее уж, я надеялся на низовой саботаж, который в последние годы тихо похоронил не одну дурацкую или опасную инициативу властей (вообще, вся предистория - по тагу "рынки").

И вот, пока я раскатывал по Китаю (до вчерашнего дня), стали поступать первые новости. Новости несколько неожиданные. На рынках не произошло ничего. И 3 января,  и 4 января, и далее - по расписанию рынки в Пхеньяне и тех городах, откуда поступает информация, продолжали работать по-старому. Ничего не изменилось. Более того, в последние дни цены на ключевые товары несколько снизились (в крупных городах килограм риса стоит 1800-2000 СК вон, а не 2200 вон, как в последние недели, когда цены под влиянием разговоров о  надвигающихся переменах пошли вверх).

Ясно, что правительство дало задний ход. При этом похоже, что решение принималось в последний момент, так как ещё в 20-х числах декабря в пров. С.Хамгён проводились собрания партийно-хозяйственного актива на тему готовности к новым правилам рыночной торговли.

С мест сообщают, что идея закрытия рынков встретила массовое сопротивление со стороны низового чиновничества. Часть низовой номенклатуры кормится с рынков (взятки и прочая продажа вверенного им в управление имущества), а часть - просто понимает, насколько рынки важны для нормального существования большинства народа. В любом случае, протесты были весьма сильны, и под их напором власти то ли отменили, то ли отложили исполнение решения о рынках. Вроде бы, на днях разослано постановление о том, что не удалось провести должной подготовки, необходимой для таких резких ограничений, и поэтому введение мероприятий откладывается на полгода (впрочем, пока насчёт постановления - слухи, хотя и правдоподобные).  Действительно ли откладывается, или это заявление - просто способ спасти лицо, и меры будут отменены вовсе? Посмотрим.

10:43 pm - об особенностях сексуальной жизни женщин средних лет в условиях полицейского государства

Есть в Северной Корее такая замечательная фишка как «проверка жилища» (숙박검열 / 宿泊檢閱). Проводится она несколько раз в год, хотя частота данного мероприятия вообще сильно зависит от местности.

Все жители КНДР по месту жительства объединены в народные группы инминбан (인민반/人民班), примерно по 25-40 семей в каждой. Обыно такая группа включает в себя всех обитателей сельского квартала или многоквартирного дома, или пары подъездов в таком доме. У каждой группы есть начальник "инминбанчжан", обычно - тётушка, которая там всё контролирует и регулярно отчитывается участковому об увиденном и услышанном. В число её многочисленных обязанностей входит и регистрация тех, кто останавливается на подведомственнной её территории на ночь. Даже если ты из того же города, и просто решил по случаю праздника остаться у двоюродного брата, тебе всё равно надо пойти к тётушке, предъявить ей документы и быть записанным ею в специальную книгу (книга именуется 숙박등록부 / 宿泊登錄簿).

"Проверка жилища" проводится около полуночи или позже, и теоретически об этом мероприятии обитатели данного инминбана знать не должны. На практике же всё зависит от их связей и отношений с местным участковым, а также с тётушкой-инминбанчжаном, которая о предстоящем мероприятии узнаёт за несколько часов (и часто тихо предупреждает те семьи, у которых, как она подозревает, могут быть какие-то проблемы). В ходе проверки пара милицейских и эта тётушка ходят по домам или квартирам и проводят в каждом жилище относительно тщательный осмотр (иногда в мероприятии участвует военная полиция, иногда на усиление отправляют курсантов, совсем-совсем редко - служивых из госбезопасности). Проверка проводится поздно ночью, так как её главная цель – выявить тех, кто ночует, не зарегистрировавшись. На практике вылавливают любовников и торговцев. Смотрят также на то, запломбированы ли радиоприёмники, а в приграничных с Китаем районах - и телевизоры (китайское телевидение смотреть нельзя, так что переключатель каналов фиксируют на единственном в тех местах северокорейском канале и потом пломбируют, а пульт дистанционного управления, коли таковой существует, конфискуют). Я сейчас как раз пишу статью на тему повседневного контроля, и истории попадаются занятные.

Так вот, собственно сегодняшняя история. У моей собеседницы подруга где-то в 2000 г. попалась. У этой подруги муж наполовину парализован, ей тогда было где-то к сорока, секса вообще никакого не было лет десять, вот и приглянулся подруге симпатичный командировочный. Воспользовались временным отсутствием мужа, и приступили к плотским радостям, а тут – проверка жилища. Их из постели и достали.  В старые времена, когда Солнцем Нации служил Ким Ир Сен, в таком случае сообщали по месту работы, и проблемы, особенно у женщины, были бы очень серьёзные (конфуцианская двойная мораль, понятное дело). Однако сейчас, в эпоху Великого Руководителя КЧИ, менты сразу поинтересовались ценой вопроса. Полуодетые любовники быстро достигли с ними взаимоприемлимого соглашения. Цена женской репутации подруги составила 200 литров бензина для милицейских машин. Бензин быстро доставили, благодаря связям командировочного, и всё разрешилось благополучно.

Вообще свирепость законов в СК часто компенсируется коррупцией, а иногда и симпатией тех, кому полагается эти законы со всей неуклонностью проводить в жизнь. Впрочем, это - явление новое. Года до 1990 всё было совсем всерьёз.

03:00 pm - маразм крепчает

Итак, очередная весёлая новость. 좋은벗 подтвердил, что циркуляр о "почти-закрытии" рынков действительно поступил на места. Формально - решение Минторговли от 6 ноября, №61. Закрытое решение, конечно, но сейчас решения такого рода в секрете держать не удаётся.  Вступает в силу 2 января. 
 
Во-первых, рынки по всей стране будут работать три дня в месяц (как они работали где-то до середины XIX века, кстати сказать). 1-го, 11-го и 21-го числа каждого месяца. Во-вторых, на рынках будет разрешена продажа только продуктов питания. Промтовары - только в госмагазинах, по большинству товарных позиций - по карточкам, хотя ограниченная коммерческая госторговля пока сохраняется. В-третьих, опять запрещают торговлю зерновыми - "опять" потому, что попытка ввести этот запрет в октябре 2005 года была быстро сорвана тихим саботажем низового чиновничества. Всё зерно с января можно будет получать только в 양정사업소 (распределительные пункты, где отоваривают карточки).

Короче, попытка полностью додавить остатки частного сектора. При этом момент выбран удачно. Урожай в этом году, кажется, действительно ничего - это сейчас признали даже обычные паникёры из международных организаций. Кроме того, 500 тыс. тонн продовольствия (между прочим, примерно 10% всего необходимого) отгрузили американцы. Так что - проскочит. Последствия, будут, куда от них деваться, но будут не раньше, чем через полгода-год.

Объяснения официальные - "Кризис преодолевается, ситуация выправляется, необходимости в торговле более нет. Мы возвращаемся к карточной системе и у всех теперь будет достаточно продовольствия, все будут вовремя получать свой карточный паёк". Напоминаю, кстати, что большинство северокорейцев воспринимают как норму именно карточную систему, при которой они жили (иногда, по их меркам, неплохо) где-то с 1957 г.

10:34 am - живопись

Отныне в ЖЖ будут появляться и картинки - правда, редко. Освоил технологию. Сегодня - картинки с выставки. С недавно состоявшейся в Берлине выставки современнного северокорейского искусства. Поскольку заграничная экспозиция, уровень политизации низкий (посетители, например, отметили отсутствие картин о Вожде и Полководце).




Хван Чхоль-хо (황철호) В раздумьях... 2007 г.

Некоторые объяснения. Барышня - учительница младших классов. Она счастлива тем, как её ученики выражают любовь к армии. Военная техника, собраная из конструктора (знают детишки, что собирать!), и подготовленный к наклейке на стену лозунг "первенство армии". На стене, под надписью "что мы умеем" - рисунки на тему трёх видов вооружённых сил. За окном у мечтательной барышни - залитый электрическим светом (хм...) вечерний Пхеньян. Виднеются два лозунга "Мы счастливы" (традиционный лозунг, заявляемый от имени детей) и "Да зравствует великая победа политики первенства армии"

( больше под катом (много) )