?

Log in

No account? Create an account

"Дипломатия КНДР: искусство выживания" (часть 2) - Случайные заметки Андрея Ланькова — LiveJournal

Nov. 17th, 2013

08:55 pm - "Дипломатия КНДР: искусство выживания" (часть 2)

Previous Entry Share Flag Next Entry

Пару месяцев назад написал для сборника (скорее, справочника) главу о внешней политике КНДР. Выкладываю её здесь. Часть 2-я, посвящёная текущим делам (после 1991 года).  Под катом, как говорят в интернетах, "много букофф".




"Дипломатия КНДР: искусство выживания"
Часть 2, часть 1-я - здесь.


3. В БОРЬБЕ ЗА ВЫЖИВАНИЕ: ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА КНДР ПОСЛЕ 1990 Г.

События начала 1990-х гг. наглядно продемонстрировали, насколько велика была зависимость КНДР от внешней помощи (хотя сам факт существования этой помощи почти перестал упоминаться в корейской печати после 1960 г.). После распада СССР советская помощь переставала поступать в страну, а китайская помощь резко сократилась. Вдобавок, и СССР, и Китай установили дипломатические отношения с Южной Кореей (в 1990 и 1992 гг., соответственно).

Результатом прекращения помощи стала экономическая катастрофа: уровень промышленного производства на протяжении 1990-2000 гг. сократился более чем в два раза. Отставание от Южной Кореи, и без того огромное, стало катастрофическим: по самым консервативным оценкам, доход на душу населения на Севере в 15 раз ниже, чем на Юге – самый большой в мире разрыва между двумя странами, которые имеют сухопутную границу.

С конца 1950-х годов КНДР жила в условиях тотальной карточной системы, которая, при всех своих недостатках, всё-таки обеспечивала снабжение населения необходимым количеством калорий. В начале 1990-х годов, лишивших доступа к минеральным удобрениям, электричеству, запчастям и горючему для сельхозтехники, сельское хозяйство КНДР было парализовано. Урожай зерновых сократился почти в 2 раза, и в 1996 г. в стране начался массовый голод, жертвами которого стало более полумиллиона человек. [8]

После 2000 г. ситуация в стране стала постепенно улучшаться. Тем не менее, КНДР остается беднейшей страной региона.

В этих условиях перед северокорейскими дипломатами встали совершенно новые задачи. Главной целью руководства КНДР в последние два десятилетия является борьба за сохранение северокорейской государственности (и неотделимая от неё борьба за сохранение существующего режима). С другой стороны, ещё более важной стала задача получения иностранной помощи. Решение последней задачи усложнилось тем обстоятельством, что в нынешних условиях у КНДР практически не осталось союзников, так что речь шла о получении помощи от стран, которые по отношению к КНДР занимали враждебную позицию.

3.1 ЯДЕРНАЯ ПРОГРАММА

Главным внешнеполитическим инструментом КНДР после 1992-93 гг. стала ядерная программа. Работы над ядерным оружием в КНДР начались еще в конце 1950-х годов (уже тогда интерес к ядреным технологиям КНДР вызывал беспокойство в Москве). Эти работы были резко ускорены в 1970-е годы, и вступили в завершающую стадию к концу 1980-х гг.[9] В 2006 г. КНДР провела первые ядерные испытания, а в 2012 году запустила искусственный спутник Земли, продемонстрировав наличие потенциальных возможностей для разработки межконтинентальных баллистических ракет.

Ядерное оружие необходимо КНДР по трем причинам:

Во-первых, ядерное оружие является эффективным средством сдерживания. Северокорейское руководство имеет все основания считать, что только наличие ядерного оружия может снять угрозу внешней агрессии, которая для КНДР является вполне реальной.

Во-вторых, ядерное оружие является важным средством дипломатической игры, и может быть использовано в целях получения иностранной помощи.

В-третьих, ядерное оружие способствует внутриполитической легитимизации режима и увеличивает его популярность в стране, а также позволяет объяснять населению экономические трудности.

С начала 1990-х гг. северокорейская дипломатия активно использует ядерное оружие как объект дипломатического торга – причем главным объектом этого торга выступают США. Первым и, возможно, наиболее успешным проявлением такой тактики стало Женевское рамочное соглашение 1994 года, которое в силу этого стоит рассмотреть несколько подробнее.

Сведения о северокорейском ядерном проекте стали активно проникать в мировую печать в конце 1980-х, причём в некоторых случаях эти утечки организовывались северокорейским руководством сознательно, как часть «стратегии напряжённости». Одновременно с этим в 1993-94 году Северная Корея стала активно нагнетать напряженность в отношениях с Южной Кореей (в частности, именно тогда северокорейские дипломаты впервые пообещали «превратить Сеул в море огня»).

В результате переговоров, в которых принимал участие и бывший президент США Картер, был выработан компромисс, закреплённый в Женевском рамочном соглашении 1994 г. В рамках соглашения КНДР согласилась поставить под международное наблюдения свой ядерный центр, что сократило возможности совершенствования ядерного оружия, имеющиеся в распоряжении КНДР. В обмен на это США и другие участники соглашения согласились, во-первых, бесплатно построить в КНДР реакторы на основе легкой воды, которые мало подходят для производства оружейного плутония, но могут использоваться для производства электроэнергии. Во-вторых, до завершения строительства реакторов США и другие члены специально созданного консорциума KEDO, в которые кроме США входили Япония, Южная Корея и ряд других стран, обязались поставлять в КНДР 500 тонн сырой нефти ежегодно. [10]

Хотя продовольственные поставки формально не были частью Женевского соглашения 1994 года, на практике именно после его подписания и США и Южная Корея стали оказывать КНДР значительную продовольственную помощь. По данным ООН, на протяжении 1995-2010 гг. Северная Корея получила 12,4 млн. тон продовольственной помощи – именно эта помощь покрывала разницу между урожаем и минимальной потребностью страны в продовольствии и позволила преодолеть голод. При этом больше всего зерна за бесплатно поставила Южная Корея – 3,2 млн. тон или 26% всех поставок, на втором месте находился Китай (3,0 млн. тон или 24%), а на третьем США, «смертельный враг» КНДР, отгрузивший 2,4 млн. тон бесплатного зерна (19% всех поставок).[11]

Женевское соглашение было разорвано США в 2002 г. Вашингтон обвинил Пхеньян в том, что КНДР, приостановив плутониевую программа, продолжала работать над обогащением урана. Представители КНДР сначала отрицали эти обвинения, но в 2010 г. не только признали существование урановой программы, но и продемонстрировали американской делегации великолепно оснащённый центр, где происходит обогащение урана.

На примере Женевского соглашения 1994 г. можно хорошо увидеть основные приемы, которыми северокорейская дипломатия пользуется в своих попытках извлечь практическую выгоду из ядерной программы. Сначала происходит нагнетание напряженности: делаются воинственные заявления, временами организуются мелкие столкновения на границе Южной Кореей, проводятся ядерные или ракетные испытания (упомянутая выше поездка американской делегации в центр обогащения урана в 2010 г. является типичным примером такой тактики). На следующем этапе КНДР предлагает переговоры. В ходе этих переговоров северокорейская сторона обычно соглашается приостановить свою ядерную программу. При этом предполагается, что существующие наработки остаются в распоряжении КНДР и что ядерная программа может быть возобновлена при необходимости. В обмен на готовность приостановить дальнейшее развитие ракетно-ядерного потенциала, КНДР получает экономические и политические уступки. Эта схема применялась неоднократно и обычно оказывалась успешной.

3.2 ОТНОШЕНИЯ С ЮЖНОЙ КОРЕЕЙ

В 1990-е гг. политика КНДР в отношении Южной Кореи претерпела серьёзные изменения. Формально Северная Корея по-прежнему не признаёт существования Южной Кореи в качестве суверенного государства и подчеркивает свою теоретическую верность идее объединения страны. В официальной пропаганде Южная Корея изображается как страна, находящаяся под американской оккупацией, население которой мечтает об объединении страны под эгидой Пхеньяна.

Однако в последние два-три десятилетия эти заявления носят риторический характер. Вопрос объединения снят с повестки дня, так как северокорейское руководство отлично понимает невозможность объединения на тех условиях, которые были бы для него приемлемы. Главная задача политики КНДР в отношении Юга – это максимизация размеров экономической помощи.

В Южной Корее также постепенно исчезает интерес к объединению. Среди южнокорейской молодежи Северная Корея всё чаще воспринимается как чужое, странное и, главное, чрезвычайно бедное иностранное государство, население которого в силу исторической случайности говорит на корейском языке. Опыт объединения Германии, который хорошо известен в Южной Корее, продемонстрировал, что объединение будет чрезвычайно дорогим. При этом разница в доходе на душу населения между двумя германскими государствами была двух- или трёхкратной, а в случае с корейскими государствами она является, по меньшей мере, пятнадцатикратной. Большинство специалистов считает, что объединение будет стоить 2-3 триллиона долларов, а пессимисты полагают, что его цена может составить 5 триллионов дол.[12] ВВП Южной Кореи составляет 1,1 триллиона долларов, ВВП Северной Кореи – в 30-50 раз меньше.

Изменения в отношениях Южной и Северной Кореи во многом связаны с приходом в Сеуле к власти умеренно левых националистов под руководством Ким Тэ Чжуна и его преемника Но Му Хёна.

На протяжении 1998-2007 годов администрации Ким Тэ Чжуна и Но Му Хёна проводило в отношении Северной Кореи, так называемую «политику солнечного тепла». В рамках этой политики Южная Корея оказывала Северной Корее значительную экономическую помощь, как прямую, так и косвенную, путём финансирования совместных проектов, которые в большинстве своем являются убыточными для Юга.

Различные южнокорейские политические и идеологические группировки поддерживали «политику солнечного тепла» по разным причинам. Часть умеренных левых рассчитывала на то, что такая политика создаст условия для перемен в Северной Корее, которая, более не сталкиваясь с внешними угрозами и давлением, начнёт двигаться по пути реформ китайского образца. Среди более прагматичной части сеульской элиты «политика солнечного тепла» воспринималась как политика откупа от Северной Кореи: считалось, что в противном случае Северная Корея может осуществлять стратегию напряжённости, которая в конечном итоге нанесет Южной Корее экономический ущерб.

В 2008 году к власти на Юге пришли правые, которые заняли более жёсткую политику в отношении КНДР. Речь шла не о полном свертывании «солнечной политики», а об отказе от безусловной помощи. Предполагалось, что экономическую помощь следует предоставлять Пхеньяну только в том случае, если в ответ Северная Корея будет идти на те или иные политические уступки.

Северокорейское руководство наотрез отказалось играть по этим новым правилам. В течение 2008 года все проекты экономического сотрудничества между двумя корейскими государствами (за немаловажным исключением Кэсонской промышленной зоны) были свернуты, а в 2010 году на границе между двумя государствами произошли столкновения, инициированные северокорейской стороной. Пхеньян в очередной раз наглядно объяснил, что игнорировать его существование невозможно и что с ним лучше (и дешевле) договариваться.

Судя по всему, урок этот был воспринят, так как приступившая к своим обязанностям в начале 2013 года администрация Пак Кын Хе занимает по отношению к Северу куда более мягкую позицию, чем её предшественник. В целом такая мягкая политика пользуется поддержкой подавляющего большинства южнокорейцев, которые готовы платить за стабильность.

Со своей стороны северокорейское руководство довольно такой позицией Сеула. В новых условиях Пхеньян лавирует между Сеулом, Вашингтоном и Пекином, умело используя их противоречия и избегая уступок по вопросам, которые северокорейскому руководству представляются принципиальными.

3.3 ОТНОШЕНИЯ С КИТАЕМ И ДРУГИМИ СТРАНАМИ

В августе 1992 г., Китай установил дипломатические отношения с Республикой Корея, сохранив при этом посольство в КНДР. Пхеньян крайне болезненно прореагировал на этот шаг.

На протяжении 1990-х годов Китай в целом игнорировал Северную Корею. Объём китайско-северокорейской торговли оставался незначительным, а политические контакты были практически заморожены. Однако к концу 90-х годов ситуация стала меняться.

На изменение позиции Китая оказали влияние два обстоятельства: во-первых, стало очевидно, что северокорейский режим куда более стабилен, чем считалось ранее (ожидание скорого краха Пхеньяна в середине 90-х годов было характерным не только для американских, но и китайских специалистов). Вдобавок, в условиях нарастающего соперничества с Соединёнными Штатами Северная Корея опять стала восприниматься в Пекине как важный геостратегический буфер.

Кроме того, Китай заинтересован в поддержании статус-кво в Северо-Восточной Азии. Несмотря на то, что режим семьи Кимов показал себя достаточно стабильным, в перспективе существует немалая вероятность внутриполитического кризиса в Северной Корее – и в Пекине это хорошо осознают, хотя и не признают открыто (это обстоятельство в очередной было подтверждено материалами «Викиликс»). Такой кризис непосредственно затронет Китай. Именно в Китай направятся беженцы, именно через Китай будут осуществляться попытки незаконного вывоза ядерного материала и технологий. Кроме того, результатом кризиса может стать падение режима семейства Ким и объединение Кореи под эгидой Юга – то есть, фактически, поглощение Севера Югом. Подобный поворот событий не особо устраивает Китай.

Желание сохранить Северную Корею в качестве геостратегического буфера, и избежать кризиса (или, по крайней мере, отсрочить его) привело к тому, что примерно с 2000 года Китай стал опять оказывать КНДР значительную экономическую помощь. Эта помощь, как и ранее, зачастую принимает характер неравноправной торговли: китайские фирмы торгуют с КНДР на условиях, которые были бы для них неприемлемы в случае с большинством других стран мира (за эту покладистость фирмы так или иначе поощряются китайскими властями). Впрочем, некоторые из китайских инвестиционных проектов в Северной Корее являются экономически выгодными. В частности, с начала 2000-х годов китайские компании активно проникают в северокорейскую горнодобывающую промышленность.

На протяжении 1990-х гг., товарооборот между КНР и КНДР колебался на уровне 0,5 млрд. дол. в год, не показывая особых тенденций к росту. После 2000 г. оборот стал быстро расти, и к 2011 г. достиг уровня 5,6 млрд. дол.[13] На настоящий момент на Китай приходится примерно три четверти всей внешней торговли КНДР.

В то же время Китай выражает свое негативное отношение к северокорейской ядерной программе, голосует в Совете Безопасности ООН за резолюции, осуждающие ядерные испытания и ракетные запуски в КНДР, и подчеркивает, что в перспективе единственным приемлемым решением северокорейской ядерной проблемы может стать отказ КНДР от ядерного оружия. Китай также участвует в режиме международных санкций против КНДР, который был введен решением ООН в 2006 году после первого ядерного испытания в КНДР и усилен в 2006 и 2013 годах.

Однако несмотря на участие в режиме санкций и дипломатические протесты, Китай остаётся главным внешним спонсором северокорейского правительства.

С другой стороны, руководство КНДР не очень довольно тем, что Китай стал играть такую роль в экономике страны и стремится минимизировать китайское внутриполитическое влияние. В неофициальном порядке северокорейским чиновникам объясняют, что им следует избегать тесных контактов с китайцами, а для северокорейских спецслужб Китай является, наряду с США и Южной Кореей, одним из главных противников.

Отношения КНДР со странами, не входящими в «большую тройку» (Китай, США и Республика Корея), во многом сейчас являются маргинальными.

С конца 90-х годов КНДР предпринимает усилия, направленные на улучшение отношений с Российской Федерацией. В 90-е годы Россия изображалась в северокорейской пропаганде как страна, предавшая социализм, а с 2000-х годов её всё чаще показывают как страну, которая является одним из главных сил антиимпериалистического сопротивления, упорным противником американского гегемонизма. В печати сейчас часто появляются ностальгические рассказы о дружбе с СССР и о советской помощи, само существование которой на протяжении десятилетий замалчивалась северокорейскими СМИ.

Отчасти это вызвано внутриполитическими соображениями – северокорейское руководство хочет продемонстрировать населению, что у КНДР есть сильные союзники, а отчасти – стремлением вовлечь Россию в дипломатическую игру и использовать её участие в этой игре, дабы с большей эффективностью манипулировать потенциальными спонсорами.

Внешне российская дипломатия подыгрывает этим усилиям Пхеньяна – достаточно напомнить, что за всю историю России-СССР В.В.Путин стал первым главой государства, посетившим Северную Корею. Однако, несмотря на регулярный обмен дипломатическими любезностями, на практике Россия не слишком стремится к активному участию в делах вокруг Корейского полуострова. Торговля между КНДР и РФ практически отсутствует – товарооборот составляет всего лишь 0,1 миллиарда в год (в 60 раз меньше, чем торговля Северной Кореи с Китаем), причём тенденций к росту не наблюдается. Участие России в программах помощи КНДР было и остаётся мизерным. За период 1996-2010 Россия поставила Северной Корее 51 тыс. тон продовольственной помощи – в 60 раз меньше, чем Китай, в 45 раз меньше, чем США.[14]

С конца девяностых ведутся разговоры о возможной прокладке через территорию КНДР международной магистрали, которая бы соединила российскую железнодорожную сеть с железнодорожной сетью Южной Кореи, а также о возможной постройке транс-корейского трубопровода. Однако вероятность реализации этих проектов в обозримом будущем остаётся небольшой. Заинтересованные российские фирмы считают, что ситуация в КНДР и вокруг неё слишком рискованна для того, чтобы идти на необходимые для таких проектов масштабные инвестиции.

Отношения с Японией тоже во многом подчинены задачам экономического характера. В 1965 году, когда Япония установили дипломатические отношения с Республикой Корея, японское правительство согласилось выплатить Южной Корее компенсацию за ущерб, нанесённый во время колониального правления. В настоящее время КНДР надеется на то, что в случае нормализации отношений с Японией, подобная компенсация может быть выплачена и КНДР. Однако на настоящий момент такая нормализация представляется крайне затруднительной.

Основным блоком на пути установления формальных северокорейско-японских отношений является т.н. «проблема похищенных». Проблема эта возникла в 1970-е годы, когда северокорейские спецслужбы проводили регулярные похищения гражданских лиц с территории Японии. Жертвами таких похищений становились совершенно случайные лица, включая подростков. Многие годы правительство КНДР решительно отрицало, что похищения имели место, однако в 2002 году, во время визита премьер-министра Японии Коидзуми в Пхеньян, Ким Чен Ир признал факт похищений, принёс извинения и разрешил некоторым из похищенных выезд в Японию.

Руководство КНДР рассчитывало, что подобный шаг будет истолкован как жест доброй воли и поможет нормализации отношений с Японией. Однако ситуация приобрела совершенно другой оборот: для японской общественности неожиданное признание Ким Чен Ира стало доказательством того, что на протяжении десятилетий северокорейское правительство лгало, и что доверять ему нельзя. В результате японское общественное мнение крайне негативно относится к любой попытке улучшения отношений с КНДР. Считается, то нормализация может быть достигнута лишь в том случае, если в Японию будут возвращены все похищенные. Северокорейское правительство утверждает, что остальные похищенные японцы к настоящему моменту умерли. Однако, учитывая предысторию вопроса, а также противоречия в северокорейских заявлениях, японская общественность этим утверждениям не верит. С другой стороны, наученное горьким опытом северокорейское правительство понимает, что решение вернуть похищенных (даже в том – вполне вероятном – случае, если многие из них живы) не обязательно будет позитивно воспринято японской стороной. Ситуация остаётся тупиковой.[15]

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Принадлежность современной КНДР к числу «левых режимов» может вызывать немалые сомнения. Идеи радикального переустройства общества давно уже не вдохновляют политическую элиту страны, фактически превратившейся в квази-сословную монархию.  Их мировоззрение отчасти определяется национализмом, а в основном – сугубо практическими соображениями и групповыми интересами. Не удивительно, что во внешней политике КНДР идеология играет весьма скромную роль.

С другой стороны, руководители КНДР показали себя подлинными мастерами в непростом искусстве «дипломатии выживания». Вот уже много лет им удаётся не только обеспечивать безопасность своей страны (и своего режима) в крайне непростых условиях, но и обеспечивать поступление в страну иностранной помощи.










[1] По ранней истории КНДР, см. А.Н.Ланьков, КНДР вчера и сегодня: Неформальная история Северной Кореи. Москва, «Восток-Запад», 2006.
[2] Наиболее подробное и основанное на документах описание дипломатической подготовки Корейской войны, см.:  А.В.Торкунов, Загадочная война: Корейский конфликт 1950-1953 годов. Москва, «РОССПЭН», 2001.
[3] Barry Gills, “Korea versus Korea: A case of contested legitimacy”. London-NY, “Routledge”, 1996, p.105.
[4] Karoly Fendler, “Economic Assistance and Loands from Socialist Countries to North Korea in the Postwar Years 1953-1963” // Asien 42 (January 1992), p.2.
[5] О конфликте в советско-северокорейских отношениях, см.: Balazs Szalontai. Kim Il Sung in the Khrushchev era: Soviet-DPRK relations and the roots of North Korean despotism, 1953-1964. Stanford, “Stanford University Press”, 2005.
[6] Barry Gills, “Korea versus Korea: A case of contested legitimacy”. London-NY, “Routledge”, 1996, p.127.
[7]   Charles K. Armstrong, “Tyranny of the weak: North Korea and the world, 1950-1992”.
Ithaca, “Cornell University Press”, 2013, p.187.
[8]  Оценки производства продовольствия в КНДР, см.: Stephan Haggard and Marcus Noland, “Famine in North Korea: markets, aid, and reform”. NY, “Columbia University Press”, 2007, p.35.
[9] Обзор северокорейской ядерной программы до конца 1990-х гг.,см. в сборнике статей под редакцией А.Мансурова: “The North Korean nuclear program: security, strategy, and new perspectives from Russia”.
NY, “Routledge”, 2000.
[10] Текст соглашения доступен на сайте МАГАТЭ: http://www.iaea.org/Publications/Documents/Infcircs/Others/infcirc457.pdf
[11] Данные Всемирной продовольственной программы, доступные на сайте http://www.wfp.org/fais/
[12] Пессимистическая оценка см.: Peter Back, “Contemplating Korean Reunification”. Wall Street Journal, 4 января 2010. Средневзвешенная оценка, см.: “Think-tank Estimates Unification Cost for Koreas at 2.14 tln”, Korea Herald, 27 февраля 2011
[13]  2011 ёндо Пукхан-ый тэве кёнъчже сильчок пунсок-ква 2012 ёндо чонманъ [Анализ внешне- и внутриполитических аспектов северокорейской экономики в 2011 г. и перспектив на 2012 г.]. Сеул, «Тэве кёнъчже чонъчхэк ёнгувон», 2012), стр. 4.
[14] Данные Всемирной продовольственной программы, доступные на сайте http://www.wfp.org/fais/
[15] Подробное описание того, как развивалась политическая дискуссия и дипломатические контакты вокруг дела о похищениях, см.:
Anthony Di Filippo, “Still at Odds: The Japanese Abduction Issue and North Korea's Circumvention” // UNISCI Discussion Papers, # 32 (May 2013): 137-170.