Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

хоть горшком назови...

Историкам языка хорошо известен один феномен — постоянная замена тех слов, которые используются для обозначение низкостатусных профессий или областей деятельности. Всё это для публики популярным языком описал, в частности, Сергей Наровчатов, который в своём «Занимательном литературоведении» потратил несколько страниц на изложение того, как в русском литературном языке менялись названия отхожего места. Впрочем, на эту тему тома написаны.

Так вот в последние годы в южнокорейском языке произошло очередное маленькое «усовершенствование». Выдумали новое красивое название для обозначения уборщицы. Последние годы уборщицы в штатных расписаниях южнокорейских предприятий отсутствуют. Исчезли как класс. Вместо них там появились люди, которых называют «специалистами по украшению окружающего пространства» (буквально «окружающей среды») - 환경미화원 / 環境美化員. Насколько лучше звучит!

ссылки

Я обычно не кидаю ссылки на всякие Интернет-находки, если они не по совсем уж моей узкой теме. Однако сегодня я решил это правило нарушить. Три ссылки:

1) С подачи пользователя lemming_drover (он же один из моих любимых писателей-фантастов Александр Громов) впервые в жизни прочёл целиком знаменитую записку П.Н.Дурново (1914), о которой я раньше только слышал. Потрясающий документ - удивительная точность предсказания очень сложных процессов. Настоящий шедевр политического прогнозирования. Очень советую посмотреть здесь.

2) Уже ближе к моей теме. С подачи пользователя wyradhe  (он же - очень мною уважаемый историк, поэт и философ Александр Немировский) наткнулся на статью о Благовещенской резне 1900 г. Этот эпизод в России забыт (и понятно, почему), а вот в Китае его помнят великолепно (и тоже понятно, почему). Советую ознакомиться.

3) А это уже по совсем теме. Сборник новых архивных документов о кризисе в отношениях Северной и Южной Корей в конце 1960-х. Тож - советую, но только тем, кому эти сюжеты интересны (там всё на аглицкой мове, однако).

Ну и в заключение - поздравляю всех, кто празднует Рождество по григорианскому календарю!

сдвоенный удар по лесам Амазонии

Итак, почти одновременно вышли две мои книги. Во-первых, японцы перевели и издали North of the DMZ. Усилиями Хидехару Тории, бывшего сотрудника агентства Киодо Цусин. Вариант несколько расширенный, и заголовок другой民衆の北朝鮮: 知られざる日常生活 Вот тут

Во-вторых, вышла книга 북한 워크아웃 Название не моё, издатель лучше знает, как книгу назвать, так что папрашу не хихикать!  Для меня интересна тем, что – первая моя книга, которая не переводилась на корейский, а изначально и почти целиком (кроме одной главы, сделанной на основе англоязычной статьи) писалась по-корейски и для корейского читателя. Вот тут

судьба писателя

Текст, как легко можно догадаться, только что написан для "Сеульского вестника"


ХХ век начинался в Корее весьма бурно (впрочем, спокойствия и стабильности в жизни страны не наблюдалось где до 1980-х гг.). Первые десятилетия ушедшего века были временем иностранных вторжений и потери независимости, эпохой резких изменений в культуре и образе жизни. Рушился старый уклад, за считанные годы уходили в небытие те представления об обществе, искусстве, науке, которые до этого не менялись столетиями. Не удивительно, что у тех, кому довелось жить в это бурное время, судьбы складывались самым неожиданным, самым причудливым образом.

Одним из многих корейцев, кто оказался вовлечён в водоворот первой половины XX века, был Ли Кван-су, которого можно считать первым современным корейским писателем. За свою относительно короткую жизнь Ли Кван-су умудрился перессориться с каждым из тех режимов, которые правили страной между 1900 и 1950 гг. Классику-основателю соверменной корейской литературы за свою не самую долгую жизнь довелось посидеть и в тюрьмах японских, и в тюрьмах северокорейских, и в тюрьмах южнокорейских!

Collapse )

звериное лицо капитализма...

Только что из Японии сообщили: исчез издатель японского перевода моей книги. Пропал без вести, с издательскими документами и всем прочим. И это - за пару недель до отправки готового макета в типографию. То ли совершил сеппуку, то ли - что вероятнее - смотался с остатками денег куда-то на Филиппины. Тяжела жизнь мелкого бизнеса в условиях глобального кризиса. А я с этой рукописью некогда нажил немало геморроя, иероглифизиуя там все имена собственные, включая название деревеньки, где Ким Чен Ир был на военных сборах (кто знает - поймёт, что это за работа).

храня чистоту идеологии...


В DailyNK интересное интервью, где мимоходом затрагивается вопрос о том, когда в Северной Корее под полу-запрет попали "классики марксизма-ленинизма". Дело в том, что в КНДР в обычных библиотеках собраний сочинений Маркса, Энгельса и Ленина нет. Издаются отдельные и очень немногие произведения, а также сборники цитат и выдержек, но от текстов этих подрывных авторов простой народ изолирован. Маркса-Энегльса читать можно только специалистам, и хранятся их работы в спецхране или библиотеках ограниченного доступа.

Это всё в общем давно известно. А в интервью есть интересное - мужик, сам бывший преподаватель высшей партшколы, говорит, что изъятие провели в 1968-70 гг., то есть после уничтожения капсанцев (той части бывших маньчжурских партизан, которая чем-то - не понятно, чем - не угодила Ким Ир Сену ) и введения "10 принципов" (о величии Ким Ир Сена и том, как его надо всем любить - до сих пор всем полагается знать эти "принципы" наизусть). Тогда гайки закрутили резко и основательно, мне помнятся рассказы о том, как все в панике избавлялись от опасных книг, в число которых попали более или менее все иностранные издания нетехнического характера. Оказывается, тогда же и Марксу с Лениным не поздоровилось.

Мудро, кстати - если вспомнить, какую роль "классики МЛ" сыграли в формировании советского диссидентства. Так что в КНДР классиков только двое, и оба из одной семьи (с их сочинениями всё в порядке).

На струнах громкозвучных лир... (повтор)

После одного утреннего разговора вспомнил о том, что в начале года у написал обзор поэтических публикаций в самом главном литературном журналде КНДР. Решил вывесить этот обзор снова.

Итак, материалом для путешествия в Страну северокорейской поэзии послужил последний, декабрьский номер журнала «Чосон мунхак», главного литературного журнала КНДР (этакий северокорейский «Новый мир»). Поэзии там много – и какой поэзии! 

Номер открывается поэмой "Песнь о 24 декабря" (автор Чхве Чун-гёнъ). Это - день рождения Ким Чонъ-сук (кто не знает - Мать Любимого Полководца, Жена Великого Вождя и Славный Полководец Горы Пэкту), 90-летие которой широко отмечалось в стране. Она - Мать Кореи, так что славной дате в декабрьском посвящено немало текстов.

Далее следует поэма «Признание в любви» (автор Ли Мин-чхоль). Сначала, как водится, вступление, а потом – и первая глава, под названием «Где начало любви». Начинается глава лирически и проникновенно:

Что такое любовь
Любовь – это такое чувство,
Которое, как только придёт, наполняет восторгом
И погружает в бесконечное счастье


Далее на протяжении трёх строф автор повествует об «огне в груди», «прекрасном сияющем мире» и прочих восторгах любви. Конечно, для человека, который читает северокорейские тексты уже больше двух десятков лет, нет сомнений, к кому обращены эти прекрасные чувства. Действительно, скоро всё становится на свои места – не о барышнях же писать северокорейскому поэту. Для его любви есть более достойное приложение.

О, наш Полководец,
Когда ты начинал «политику главенства армии»,
Никто не мог подумать о том,
Что стволами винтовок, которые не знающие мягкости и пощады,
Ты поможешь расцвести новой легенде любви!


И дальше – десяток строф о Ким Чен Ире и о его достоинствах. Достаётся и врагам. Им уделены всего полторы строфы, но слова там - самые суровые:

Подонки болтают о «помощи» и «человеколюбии»
Треплются о «гуманизме» и «правах человека»
Но внутри этих коварных сладких слов
Скрыта отрава

Поэма длинная, следующая её глава именуется «В чём смысл любви?», заключительная – «Есть ли конец у любви?» (конечно, у той любви, о которой сложена поэма, конца нет и быть не может). Оно и понятно:

И если он один раз улыбнётся,
То и на сухих деревьях расцветают цветы.
О, улыбка Полководца, похожая на солнечное сияние,
От которого и в покрытом снегом лесу,
Начинает пахнуть цветами весенних холмов!
 
Правда, может возникнуть вопрос: а не имеем ли мы дело с тем, что циничные редакторы в советские времена называли «паровозиком»? То есть в начале номера или подборки даётся одно стихотворение («паровозик») на темы Ленин-партия-борьба-за-мир, а дальше начинается нормальная литература. Увы, до такой либерализации дело в Пхеньяне пока не дошло, так что в декабрьском номере «Чосон мунхак» вагончиков не наблюдается – сплошные «паровозики», хотя, впрочем, некая тенденция имеется: к концу номера действительно появляются стихотворения, где Вождь и Его Семейство не упоминаются, однако ни одно из них не может считаться не-политическим.
 

Collapse )

 

учим язык Шекспира

Корейцы воспринимают английский серьёзно – серьёзней не бывает. Учитывая ту роль, какую эта сравнительно небольшая страна играет в мировой торговле – оно и неудивительно. По последней статистике Корея отправляет в США больше количество студентов, чем любая другая страна – 103.394 студента на 15 января этого года (ссылка). Это – 11% от общего числа студентов-иностранцев в Америке. 

На внутреннем рынке все тоже сурово. На 2006 год, по данным Института экономики группы «Самсон» (삼성경제연구소) на частные занятия английским языком корейцами ежегодно тратилось 15 миллиардов долларов – не включая затрат на обучение за рубежом.

Результаты – смешанные. По результатам TOEFL Корея находится на 111 месте из 147. Да и вообще визуально видно: с одной стороны, почти все корейцы знают пару десятков слов и несколько фраз по-английски. С другой – человек, связно говорящий по-английски, остаётся крайней редкостью. С третьей – почти любой  обладатель вузовского диплома в состоянии довольно бегло читать текст по своей специальности.

Причины? Обычно и корейцы, и иностранцы ругают методику преподавания, как ориентированную на пассивные навыки. В основном - навыки чтения. Я, правда, полагаю, что немалую роль тут играет корейский синтаксис, весьма неоьычная по русским или английским меркам структура предлодения. Из-за него носителям индоевропейских языков весьма головоломно учить корейский, но верно и обратное: для корейцев английский синтаксис выглядит столь же вывернутым.

ещё удар по лесам Амазонии

С некоторым запозданием сообщаю о выходе очередной книги. Язык английский, тема - история повседневной городской жизни в Корее после "открытия портов", то есть с 1870-х годов. В основном - очерки, вышедшие лет пять-семь назад в Korea Times, плюс любопытные фотографии (многие публикуются впервые). Как появились гостиницы, когда началась и как закончилась история сеульского трамвая и т.п.

Книга выложена на "Амазоне", но там просят очень много, целых 35 у.е. Реальная корейская внутренняя цена - почти в три раза меньше, 13 тыс. вон. Для тех, кому интересно, и кто находится в Корее - книга продаётся в основных книжных магазинах. В "Кёбо мунго" она лежит в отделе иностранной книги.

Andrei Lankov. Dawn of Modern Korea. Seoul: Eunhaeng namu, 2007 

многоуважаемый шкаф

В дороге читал Henry Petroski, The Book on the Bookshelf (Alfred A. Knopf, New York, 1999). Тема необычная - технология хранения книг в частных и публичных библиотеках. История книжного шкафа, так сказать. Кое-что в книге показалось неожиданным, захотелось написать (хотя к Восточной Азии отношения не меет)

* Книги на цепях. Более или мене известно, что в средневековых библиотеках книги приковывались цепями. Но для меня оказалось сюрпризом, что это была стандартная практика. Иначе говоря, в большинстве общедоступных библиотек книги на протяжении веков приковывались цепями, и конструкция книжных шкафов отражала эту особенность. Постепенный отказ от этой практики начался только в конце XVI века (в Кембридже - с 1626 г.), и занял немало времени: в одной из библиотек Оксфорда (Magdalen) цепи использовались до 1799 г. (стр.60)

* Расположение книг на полках. Привычное нам расположение книг - вертикально и корешком к пользователю - появилось сравнительно недавно. В общедоступных библиотеках позднего Средневековья и раннего Нового Времени, где книги обычно были прикованы к стеллажам, они располагались либо горизонтально, либо вертикально, но корешками от пользователя. Это сначала было вызвано техническими причинами - тем, как прикреплялись цепи, а потом, после отказа от цепей - инерцией традиции.

* Переплёты. По крайней мере в англоязычном мире продажа книг в переплётах стала стандартной практикой только в 1820-30 гг. До этого книги часто (в более ранние времена - всегда) продавались в виде пронумерованных тетрадей. Покупатель сам относил ворох тетрадей к переплётчику и заказывал переплёт на свой вкус и кошелёк - если того хотел. Некоторые так и читали книги в виде вороха тетрадей. (ср.148-150; 155-160). Переход на стандартный издательский переплёт стал возможным только с появлением соответствующих машин (стр.160).