Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Это душевно….

Читаю учебник по истории ТПК издания 2017 года (조선로동당력사/ 평양:  조선로동당출판사, 2017). Дошёл до раздела по освобождению Кореи в августе 1945 года. Там есть шесть страниц, на которых рассказывается, как бойцы кимирсеновской Корейской Народно-революционной Армии разгромили японцев и освободили страну, везде высаживая десанты и обращая японскую армию в бегство.

В действительности, конечно, никакой Корейской Народно-революционной Армии не существовало, а Ким Ир Сен и его бойцы провели весь август 1945 года там, где им и полагалось быть – под Хабаровском, в расположении 88-й отдельной бригады Красной Армии, в которой капитан Красной Армии Ким Ир Сен тогда командовал батальоном. Впрочем, если бы они и приняли участие в боях (они не приняли, потому что приказа не было), учитывая общую численность 1-го (корейского) батальона в 130-140 человек, есть некоторые сомнения в том, справились ли бы они с Квантунской армией. При этом, разумеется, в учебнике рассказывается, что Ким Ир Сен руководил огромной армией и на равных «обсуждал планы операций с командованием советского Дальневосточного фронта».

Читал я, читал, и на страницах 139-140 я увидел шедевральную фразу, которая блестяще передает пафос всей главы, и которой просто не могу не поделиться с читателями этого блога.

Там сказано: «15 августа 1945 года о безоговорочной капитуляции объявил японский империализм, по которому решающий удар нанесло всенародное и повсеместное активное сопротивление нашего народа, а также мощные удары Корейской Народно-революционной Армии и участвовавшей в операциях против Японии Советской Армии». ("조선인민학명군과 '대일작전에 참가한 쏘련군대의 맹렬한 공격,전국도처에서 벌어진 우리 인민의 적극적인 전민항쟁에 의하여 결정적인 타격을 받은 일제는 1945년 8월 15일 무조건항복을 선언하였다." 조선로동당력사/ 형양:  조선로동당출판사, 2017, 139-140).

Итак, всё ясно: Японская империя рухнула под ударами Корейской Народно-революционной Армии при некоторой помощи «участвовавшей в операциях против Японии Советской Армии» - типа "русские просто рядом постояли, пока мы тут японцев по стенке размазывали".

Весь текст этому вполне соответствует. Описание операций Корейской Народно-революционной Армии (повторяю, и армии этой не существовало, и бойцы Ким Ир Сена в боях не участвовали полностью, то есть совсем) занимает стр. 136-141, то есть шесть страниц. Там описываются операции (мифических) корейских формирований в разных частях страны. Во всём тексте, состоящем из перечисления боёв и описаний обращённых в бегство японцев, Советская Армия и СССР упоминаются пять раз, причём иммеет смысл упомянуть, в каком контексте. Один раз упоминается, что перед началом боевых действий Ким Ир Сен встретился с командованием Дальневосточного фронта и обсудил план совместных операций. Второй раз упоминается, что на тактическом уровне части КНРА согласовывали свои действия с частями «участвовавшей в операциях против Японии Советской Армии» (такая же формулировка, которая, похоже, сейчас является стандартной формулой для описания роли СССР в победе над Японией). В третий и четвёртый раз сообщается, что корейские части установили контроль над портом Рачжин и «некоторыми районами провинции Южная Хамгён» до высадки советских войск, которые, как подразумевается, просто вошли в районы, уже очищенные от противника доблестными корейскими силами. Пятое упоминание Советской Армии приводится выше.

Впрочем, упоминание того, что русские рядом постояли «участвовавшей в операциях против Японии Советской Армии» в вузовском учебнике Истории ТПК – ещё пример объективности. В школьном учебнике несколько лет назад наших вообще не упоминали (сейчас – не знаю, последних изданий под рукой просто нет).

Чем интересна северокорейская история современности – чистая фэнтэзи. Написано не то, что было, а то, что хотелось бы, чтобы было – без малейшей озабоченности тем, как там обстояли дела на деле. Ким Ир Сену и его людям хотелось, чтобы они своими силами побили и разогнали японцев - вот они и написали, что они японцев побили и разогнали своими силами. Хотелось им, чтобы они были не просто офицерами младшего или среднего уровня в чужих армиях (сначала - китайской, потом - советской), а командовали полками и дивизиями своей национальной армии, разговаривая с российскими и китайскими генералами и маршалами как равные союзники с равными союзниками - вот они и написали про то, как командовали и разговаривали. Конечно, тут играет роль не только прожитие мечт, но и политические соображения, создание той версии истории, которая выгодна тем, кто правит, и которая представляет их безупречными национальными лидерами и героями. Однако мечты тоже, полагаю, свою роль сыграли....

сегодня

Я никогда не видел своего деда, хотя слышал о нём много. Старший лейтенант, а потом - капитан Алгазин Виталий Васильевич, из сибирских татар, из  под Тюмени, учитель математики, на фронте с лета 1941 года, почти всю войну провёл под Ленинградом, закончил где-то в Восточной Пруссии. Командир роты. Умер в 1950 г. от туберкулеза, последствия ранения на Ленинградском фронте. И  ещё на фронте была старшая сестра отца, Ланькова Ольга Петровна - тоже на Ленинградском фронте, медсестрой. Из крестьян Новгородской области. Вернулась живой, вышла замуж за военного, прожила долгую жизнь.

Хотел написать - и даже написал - про Победу, про вечную память, и прочее, но потом показалось, что прозвучало это как-то то ли слегка фальшиво, то ли слишком уж помпезно. Я стёр. Всё и так всем, у кого есть голова и совесть, понятно.

ЦК КПСС своевременно предупрежают о мелкобуржуазной сущности кимирсенизма

Посол Криулин докладывает в ЦК КПСС:

«Большинство нынешних корейских руководителей (включая и Ким Ир Сена) не имеют серьезной теоретической подготовки. Это главным образом лица, принимавшие участие в антияпонских партизанских отрядах, базировавшихся в северной Маньчжурии. Отсутствие должной теоретической подготовки у многих кадров и научной истории революционной борьбы приводит корейских руководителей к мелкобуржуазной фразеологии, стихийности, анархизму и в ряде случаев – к сочинению собственной надуманной революционной истории.»

«Об отношении Трудовой Партии Кореи к марксизму-ленинизму» (Политическое письмо посольства СССР). Секретно. 12 декабря 1974 года. Исходящий номер 356. Пописано послом Криулиным.

史曰: Посол Криулин, как видно из подготовленных им документов, был мужик умный (неожиданно даже - я о нём раньше мало знал). Однако в данном случае он был неправ: северокорейское руководство, действуя вполне рационально, нарисовало именно такую версию истории, которая только им и следовало предъявлять собственному простонародью. И оно сработало. А то, что половины исторических событий, которые изучаются северокорейскими школьниками, в действительности никогда не происходило и, часто, даже и происходить не могло - так кого это обстоятельство волнует? Пропагандистская целесообразность, однако.

КГБ СССР против КНДР

«Корейское посольство в СССР пытается распространять свои пропагандистские материалы, в которых отражаются «особые» взгляды корейского руководства, устанавливать контакты с советскими организациями и отдельными гражданами. Однако соответствующие органы СССР ограничивают нежелательную для нас деятельность корейских дипломатов, не допускают действий, выходящих за рамки взаимности, установленных правил и общепринятой практики.»

Запись беседы заместителя заведующего Первым Дальневосточным отделом МИД СССР М.Басманова с советником посольства ЧССР в СССР О Шигутом. Секретно. 25 апреля 1975 года. Исходящий номер 178-1дв.

Как легко догадаться, Шигут пришёл поинтересоваться, что им там в Праге делать с буйной чучхейской пропагандой.

вы там понимаете, что здесь творится-то?

Совпосольство в 1975 году несколько корявым русским языком объясняет Центру, почему с распространением советской литературы (одна из обязанностей посольства) в КНДР как-то ничего не получается:
.
«Как известно, уставные и прочие положения внутри ТПК запрещают трудящимся страны вступать в контакты с иностранцами, брать и знакомиться с иностранной литературой, в особенности общественно-политической. Боязнь навлечь на себя те или иные последствия сдерживает корейских товарищей принимать от иностранцев даже научно-техническую литературу, столь необходимую для них»

«Об условиях и эффективности печатной пропаганды на КНДР». Записка посольства СССР в КНДР. 23 мая 1975 года. Секретно. Исходящий номер 122.

Москва говорит: будь беспощаден к извращенцам-чучхеистам (1975 год)

Заколючение аналитической записки совпосольства:
«Советским учреждениям за рубежом, очевидно, следует уделять пристальное внимание пропагандистской деятельности КНДР и предпринимать необходимые меры по противодействию корейской пропаганде, разъясняя сущность идей «чучхе» и их вред для развивающихся стран».
.
«О некоторых методах международной пропаганды "особых взглядов" корейского руководства» Аналитическая записка посольства СССР в КНДР.  11 февраля 1975 года. Секретно. Исходящий номер 35.

особенности советско-корейской дружбы (и северокорейской педагогики) в эпоху развитого кимирсенизма

"Ли Т.И. (советская кореянка с Камчатки, жена северокорейского рабочего, и одна из немногочисленных советских жён, которые ещё оставались в КНДР на 1972 г. - А.Л.) так же сообщила, что к ее детям плохо относятся, постоянно дразнят «русский». Однажды ее сын читал в классе одно из произведений Горького на корейском языке. Это заметил учитель. От отобрал книгу, ударил мальчика и сказал, что его голова забита ревизионизмом."
Запись беседы с гражданкой СССР, простоянно проживающей КНДР Ли Татьяной Ивановной. 1 декабря 1972 года. Беседу вела референт-стажер Посольства СССР в КНДР Л.В.Волкова. Консульский отдел Посольства СССР. Секретно. Исходящий комер 325.

бойцы вспоминают минувшие дни...

На просторах Сети попалось интересное - один абзац из воспоминаний полковника Александра Малашенка:

"С 1986 года я уже был контрразведчиком и пресекал деятельность спецслужб КНДР и Южной Кореи. Вспоминается такой случай. Одной из задач спецслужб КНДР была доставка на родину образцов техники и технологий. И вот специально в состав делегации корейцы включили художника, который, не имея возможности, конечно, увезти «объект», срисовал в порту Находка подъемный кран, и потом по его рисунку корейцы построили его у себя. Четыре года я занимался контрразведкой, причем хочу подчеркнуть, что в рамках законности. В то время, например, на лесозаготовках в Чегдомыне порой умирали корейцы, и их вывозили на родину в гробах. Причем гробов вывозили больше, чем корейцев. У нас были мысли, что в гробах вывозят не людей, были идеи вскрыть гробы. Но мы этого не сделали. Законность есть законность."(Отсюда: Чекистская история. Интервью с ветераном Управления ФСБ по Приморскому краю подполковником Александром Малашенком, Konkurent.ru, 21 декабря 2010 года)

Вообще, противостояние спецслужб СССР и КНДР - интереснейшая тема. В основном речь идёт о противостоянии советской контрразведки и северокорейской разведки. Время от времени сталкиваешься с отзвуками тех дел в самых неожиданных местах и обстоятельствах. Весёлые были дела - северокорейцы работали в СССР с наглостью дерзостью, которая их западным коллегам и не снилась, хотя цели у них были ограниченные (как я понимаю, три: технический шпионаж, контрабанда, влияние на этническую корейскую общину). Лет через пятьдесят всплывёт кое-что - увы, подозреваю, не всё. Хорошо бы с участниками, причём с обеих сторон, поговорить - ведь живы многие... Но это - мечта, увы...

мысли об очевидном

Провёл неделю на Тайване, отчасти по делам, а отчасти, - как турист («сделал дело – гуляй смело», вот я и гулял). Тайвань мне как всегда понравился – люблю "развитые не-туристские тропики". Но не о том речь.

Бросилась на этот раз в глаза одна интересная особенность Тайваня – то, как там говорят о временах японского правления. Как и Корея, Тайвань был частью японской империи, с 1896 по 1945 г. Причем, колониальная политика и на Тайване и в Корее была достаточно близкой – действовали учреждения с более или менее одинаковыми названиями и функциями, были похожие законы и т.д.

Однако отношение к колониальному прошлому на Тайване удивительным образом отличается от корейского. Оторопь у приехавшего из Кореи человека, например, вызывает то обстоятельство, что в тайваньских городах на мемориальных досках у зданий, построенных в колониальные времена, не только упоминается и о том, какие японские учреждения находились в этих зданиях изначально, но даже говорится о том, как звали японских архитекторов, эти здания спроектировавших. В современном Сеуле невозможно даже представить, что на старом здании, скажем, Сеульского вокзала вдруг появится мемориальная доска, сообщающая, что данное здание «было построено по проекту (предположительно) Цукамото Ясуси (塚本靖), профессора архитектуры Токийского Университета». Если сейчас в Корее вообще упоминается изначальное предназначение какого-то здания колониальных времён, то такое упоминание всегда сопровождается самыми зубодробительными характеристиками – «органы грабежа и насильственной ассимиляции»  и т. п. О том, чтобы на мемориальной доске перед историческим зданием назвать имена построивших его японских инженеров и архитекторов, в Корее сейчас сложно подумать (хотя в  специализированных изданиях "для избранных" имена эти упоминают).

Окончательно меня сразил Цзюфень (九份), небольшой поселок на северной оконечности острова. Неподалеку от посёлка когда-то работала крупная шахта. В своё время. в начале 1920-х годов, её собрался посетить во время своей поездки по Империи японский наследный принц – будущий император Хирохито (так и не приехал, кстати). Для него построили виллу, и эта вилла, максимально отреставрированная, сейчас считается одной из главных достопримечательностей, которую активно показывают туристам (среди таковых, кстати, японцев практически не видно). Представить, что в Корее кто-то будет вообще вспоминать о состоявшемся примерно в то же визите будущего Хирохито в Корею, совершенно невозможно – а тот, кто заикнётся о возможной реставрации чего-либо, к этому визиту построенного, тутже попадёт в национальные предатели, будет забит и правыми, и, особенно, левыми (у последних вообще от такой наглости пена изо ртов пойдёт, что из твоего огнетушителя).

Такое же впечатление оставляют и книги. В купленной в местном книжном магазине неплохой истории Тайваня, написанной местными историками, о японском периоде говорится, скажем так, амбивалентно. Упоминаются там и восстания против японского владычества (хотя ненавязчиво подчеркивается, что восстания эти происходили под вполне средневековыми религиозно-мистическими лозунгами), и коммунисты, но при этом говорится и о развитии инфраструктуры и о развитии образования – хотя, кстати, и по части инфраструктуры, и по части образования японцы на Тайване вкладывалась меньше, чем в Корее.

Правда, когда речь заходит о Китае, интонация текста  существенно меняется – не случайно книга вышла в издательстве, связанном с ныне правящей Демократической прогрессивной партией (то есть те, которые за фомализацию фактической независимости Тайваня). Китайцы там изображены в примерно тех же красках, в которых изображают японцев авторы современных корейских текстах – угнетатели, оккупанты, которые чуть ли не суси из тайваньских младенцев делали (плюс, конечно, постоянные рассказы о взяточничестве и коррупции "континенталов", в которых корейцы японцев не обвиняют). В книге полно душераздирающих историй о бедных невинных тайваньцах, которые были убиты злобными гоминдановцами. При этом временами подчёркивается, впрочем, что и противники гоминдановцев – континентальные коммунисты – были по сути ничуть их не лучше (континенталы, что с них взять), хотя вот о своих, доморощенных, коммунистах пишут спокойно и дружелюбно.

Всё это заставило в очередной задуматься о том, что, собственно говоря, ясно и так: так называемая «историческая память масс» является не столько отражением реальной исторической памяти масс, сколько объектом и продуктом сознательных и полу-сознательных манипуляций со стороны элит. Простые люди в своей массе помнят прошлое не слишком долго и не слишком хорошо – пару поколений от силы (исключения бывают, есссно, но редко). Долгосрочная историческая память во многом формируется телесериалом, романом, проповедью, и то, что люди, как им кажется, «помнят» о далёком прошлом, во многом зависит от того, что им говорят об этом самом прошлом те, кому ширнармассы по тем или иным причинам доверяют, то есть политическая и культурная элита/контрэлита.

То, что историческую память производят элиты, имеет немало последствий. Одно из них - перекос в сторону интересов и проблем элит, в первую очередь – интеллигенции, то есть "пишущего класса". Страдание (или, наоборот, ликование) какого-нибудь университетского профессора, священника, инженера или зубного техника в рамках «исторической  памяти» приобретает куда больший вес, чем отношение скромного землепашца или слесаря к происходившему в былые времена. Зубной техник и сам мемуары напишет, и внуку, который профессор истории, в нужном свете всё расскажет, а вот слесарь - едва ли. Ещё более важным последствием является то, что элита сплошь  и рядом управляют исторической памятью в соответствии со своими текущими интересами, причём относится это в равной степени и к правящей элите и к политически оппозиционной контрэлите. Плохую память формируют о тех, кого по тем или иным причинам необходимо ненавидеть, а также о тех, кто особо сильно обижал "пишущие классы", а вот хорошую - о тех, кого  в настоящий момент или в обозримом будущем лучше ценить и уважать. В случае с Тайванем излишне нападать на японцев, при которых тайваньское национальное самосознание, собственно, и начало формироваться, нет никакого смысла, тем более, что японцы сейчас являются и полезными союзниками в борьбе с запроливной угрозой. А вот в Корее истерический антияпонизм – важное средство мобилизации, как для правых, так и, особенно, для левых.

Так что надо помнить: любые разговоры в "стиле не-забудем-не-простим!!!",  стороннему наблюдателю следует воспринимать с большой долей скепсиса. Временами эти разговоры отражают реальность. Но – далеко не всегда.