Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

вы там понимаете, что здесь творится-то?

Совпосольство в 1975 году несколько корявым русским языком объясняет Центру, почему с распространением советской литературы (одна из обязанностей посольства) в КНДР как-то ничего не получается:
.
«Как известно, уставные и прочие положения внутри ТПК запрещают трудящимся страны вступать в контакты с иностранцами, брать и знакомиться с иностранной литературой, в особенности общественно-политической. Боязнь навлечь на себя те или иные последствия сдерживает корейских товарищей принимать от иностранцев даже научно-техническую литературу, столь необходимую для них»

«Об условиях и эффективности печатной пропаганды на КНДР». Записка посольства СССР в КНДР. 23 мая 1975 года. Секретно. Исходящий номер 122.

самым важнейшим из искусств является...

Сначала - по порядку ведения. В силу семейной и служебной ситуации заниматься ЖЖ я, фактически, больше почти не могу. Нельзя сказать, что интерес к этому  у меня пропал - нет, есть много такого, что вписывается именно в формат ЖЖ и больше никуда, и о чём теоретически очень бы хотелось рассказать.Увы, однако, моя текущая ситуация, сильно изменившаяся в последние годы, более не позволяет тратить остро дефицитное время на ЖЖ. Выкладывать оригинальные матераилы я буду и дальше, но - редко. Может, когда-нибудь ситуация и изменится, но, если честно, в ближайшие пару лет на это рассчитывать никак не приходится.

Поэтому пока в ЖЖ будет иной формат - формат ссылок на публикации, не только на мои, но на такие, которые интересны тем, кто интересуется темами данного журнала.

Сегодня обращаю внимание на статью Т.В.Габрусенко, которая, как легко догадаться, посвящена северокорейской культуре. Т.В. в последние четверть века в среднем читает и смотрит это все примерно два-три часа более-менее каждый день. Я не думаю, что даже среди южан (которые северокорейскую литературу не жалуют) найдутся люди, которые столько прочли и просмотрели. Статья в "Профиле".

обратите внимание

Обращаю внимание на статью Т.В,Габрусенко по современной северокорейской масскультуре. Учтите, что написал статью человек, который тексты и фильмы знает как, полагаю, никто в мире за пределами КНДР: по несколько часов в день уже примерно двадцать лет Т.В. Габрусенко эти тексты читает, фильмы слушает и песни поёт - и вообще прочитала более или менее все северокорейские литературные журналы за последние полвека (не уверен, что и в самой СК найдётся такой человек, особенно учитывая, что там многие из этих материалов в спецхране)..

И, чтобы два раза не вставать, рекомендую её же старую статью по южнокорейской литературе - ехидную весьма, но суровую и, ИМХО, справедливую (примерно такое, кстати, тут мне на днях наговорил мой корейский секретарь).

инженеры человеческих душ

В Северной Корее с 1970-х гг. действовала интересная система ознакомления собственной элиты, как культурной, так и политической, с тем, что происходило в мировой культуре – и о чём простому человеку знать было совсем не надо. Система, как это часто бывало в КНДР, была изначально заимствована из СССР, но доведена до совершенства.

В КНДР издавались малым тиражом и под грифом секретности, популярные произведения мировой литературы, которые потом распределялись среди доверенных лиц (в частности - функционеров Союза писателей, творческих людей, пишущих про заграничную и южнокорейскую жизнь). Называлось это 백부도서 или 백부소설, в вольном переводе – «литература ста копий», поскольку считалось, что тираж изданных таким образом книг составляет 100 экземпляров (так поначалу и было, но потом он, вроде бы, стал больше).

Таким образом, кстати, в семидесятые и восьмидесятые годы выходили и книги советских авторов. В очередной раз несколько дней назад встретил человека, который в этой серии прочёл Юлиана Семенова и «Блокаду» Чаковского (при том, что телесериал про «17 мгновений», известный в Северной Корее как «17 дней», шёл по СК телевидению вполне официально, неоднократно и с огромным успехом). Издавали так же Хемингуэя и прочих западных писателей XX века, под грифом, для особо проверенных. Любопытно, что все тексты, о которых я знаю, что в Северной Корее они были изданы в «литературе ста копий», в Советском Союзе были хорошо известны и доступны всем - ну, если не принимать во внимание книжного дефицита, конечно.

Судя по всему, издавалось очень много, так что "те-кому-положено" мировую литературу худо-бедно знали (ну, скажем, на уровне читателя советского журнала "Иностранная литература" или чуть хуже).

Ну и, кроме того, были закрытые просмотры западных и южнокорейских фильмов в кинозале при ЦК ТПК, два раза в месяц, по приглашению, для высших чиновников и культурного начальства, а также кино-и писательской элиты.

Так что инженеров человеческих душ держали в курсе относительно достижений их коллег, чтобы они применяли то, что надо, но в правильном контексте. Кстати, влияние западной и, особенно, южнокорейской массовой культуры (в первую очередь – кинематографа) на Северную Корею заметно примерно с 1970 г. – хотя сами зрители и читатели этого влияния, за незнанием образцов, не замечали.

и там рая не было...

Почитал тут на досуге «Социальную историю китайской книги» МакДермотта (Joseph Peter McDermott, “A social history of the Chinese book: books and literati culture in late imperial China”. Hong Kong: Hong Kong University Press, 2006). В книге рассматривается история китайской книжной культуры в период поздних империй, то есть от Сун и до Цин (с X по XIX вв., то есть). Некоторые вещи оказались то ли контр-интуитивными, не то слишком уж отличающимися от того, чему меня когда-то учили, и что было написано в старых книжках.

Во-первых, распространение печатных книг было очень медленным. Речь идёт о печати ксилографической, с печатных досок, так как печать подвижным шрифтом оставалась в Восточной Азии экзотикой до недавнего времени (особенности иероглифики).

Так вот, первые печатные книги появились в Восточной Азии около 700 г. Древнейший печатный фрагмент, относящийся примерно к этому времени, найден в Корее, второй по возрасту – в Японии, но это – фрагменты сутр, скорее всего, не переплетённых, и не существовавших в виде книги-кодекса (в его китайском варианте, ессс-но), а самая старая сохранившаяся книга относится к середине IX  века (868 г.). Однако удивительно, что анализ каталогов показывает, что рукописные книги численно преобладали вплоть до середины Мин, то есть до XVI века. Иначе говоря, несмотря на наличие дешёвого писчего материала (бумагу) и дешёвой печатной технологии (ксилография), книги обычно копировались вручную. Старый Китай не был царством печатной книги – точнее, он стал таковым довольно поздно. Где-то до 1500 г. основной формой передачи и хранения информации был рукописный текст, рукописная книга.

Во-вторых, МакДермотт пишет о проблеме, о которой не задумываешься – о доступе к книгам. У учёного и эрудита с доступом к минимально нестандартному тексту были сильные проблемы. Публичных библиотек не было. Довольно большие (но не гигантские – на пике не более 100 тыс. цзюаней, то есть от силы несколько десятков тысяч названий) императорские библиотеки не предназначались для широкой публики и даже для высшего чиновничества. Доступ к ним имели те, кто пользовался благосклонностью императора. Библиотеки учебных заведений были небольшими, и комплектовались в основном текстами, которые нужно было знать для сдачи государственных экзаменов.  Библиотеки частных эрудитов-коллекционеров могли по размерам приближаться к императорским, но были обычно недоступны ни для кого, кроме самого владельца и членов его семьи. В качестве примера можно упомянуть приводимый в книге МакДермотта договор – письменный, по всем правилам – двух библиофилов  XVII века. Там оговаривается, что они имеют право два раза в месяц ходить друг к другу в гости читать книги. При этом оговаривается, что в гости надо ходить одному, никого за собой тащить нельзя.

Так что книгу, которая не относилась к конфуцианскому и буддистскому канонам, а также к классической высокой литературе, найти было непросто.

Понятно, что в Европе или России дела с книгами обстояли тогда куда как хуже. Однако и в Китае тоже всё было не так хорошо, как часто думают.

сказка на ночь

Тут коллега heijo написал замечательную сказку, про то, как могло бы быть, если бы Высший Руководитель был бы, скажем, несколько иным человеком. Самый лучший образец политической альтернативки/фантастики/сатиры на корейскую тему, который я вообще видел.

http://heijo.livejournal.com/71797.html

шпионская социология

Читаю книгу Ким Тон-сика (김동식), северокорейского разведчика, арестованного в 1995 году, отсидевшего и оставшегося в Южной Корее. Книга довольно скучновата (хотя прочел пока около половины) – причем не только из-за того, что он писал с крайней и понятной осторожностью, но и по причине личности автора. Хотя в чем-то любопытное и небесполезное чтение.

Ну это всё было введение. Суть же в другом. Ким Тон-сик пришёл в разведку в начале восьмидесятых, когда там происходила смена поколений. До этого основную массу оперативников составляли выходцы с Юга, бывшие коммунисты-южане. К 1980 г. они постарели, и им на смену стали приходить молодые местные ребята, то есть ребята из благонадёжных северокорейских семей. Поэтому в конце семидесятых была введена программа по изучению ЮК жизни, которую эти новые сотрудники совсем не знали и не понимали (программа эта именуется 적구화 / 敵區化 – знающие иероглифику оценят коннотации). В ходе программы им объясняли, как устроена южнокорейская повседневная жизнь - как работают магазины и метро, как и где надо покупать овощи, что такое "пицца" и "шницель".

Поначалу программа адаптации длилась несколько недель и сводилась к одним беседам с опытными агентами-нелегалами. К концу восьмидесятых эта программа подразумевала уже 6 месяцев полноценных занятий (включая, кстати, переучивание на южнокорейский диалект). Потом, в девяностые, она была увеличена до 12 месяцев, а сейчас продолжительность специализированной программы адаптации, по словам Ким Тон-сика, составляет уже 18 месяцев.

Он упоминает это всё мимоходом, и никаких выводов не делает, но эти цифры (которые, скорее всего, верны – проверить нельзя, но и врать на эту тему ему смысла нет) сами по себе хорошо показывают, как всё дальше уходят друг от друга два корейских государства и два коерйских общества.

это пиар!

Узнал, что Д.Т. Капустин, одни из моих старших коллег, выпустил книгу по материалам своих статей. О книге говорили и раньше, но вот она вышла, наконец. "Антон Чехов на Востоке".

Дмитрий Тимофеевич когда-то долго работал в посольстве в Пхеньяне, потом – в Институте Дальнего Востока. В 1980 г. выпустил очень интересную и дельную книгу о Южной Корее и Тайване. Однако в последние годы Д.Т. увлёкся поездками русских писателей по Азии, и нарыл но этой теме великое множество материалов. В основном – по Чехову, поездке на Дальний Восток которого книга и посвящена. Найдены фотографии, судовые журналы кораблей, на которых Чехов плыл, подняты архивы потомков тех, с кем он встречался. В общем – горы материала, причем почти всё, как принято говорить, «впервые вводится в научный оборот», и всё на энтузиазме (Д.Т. уже лет десять занимается этой темой, потратил огромное количество сил, да и средств).

В общем, поздравляю Дмитрия Тимофеевича и рекомендую книгу. Вышла на русском, но в Германии.

семейные проблемы

А тем временем в семействе Кимов назревает интересный скандал. В Японии готовится к изданию книга, которая основана на переписке японских журналистов с Ким Чон Намом, весёлым плэйбоем (или, выражаясь по-старорусски, повесой и бонвиваном), старшим сыном Ким Чен Ира, давно живущим в Макао. Фигура любопытная – и я отсылаю интересующихся к тому, что я о нём как-то писал.

В книге масса интересного, включая и то, что старший сын Великого Руководителя прямо говорит, что в специфической ситуации Северной Кореи отказ от реформ означает катастрофу, а проведение их означает... тоже катастрофу. В принципе, ничего удивительного в этом нет – я уже лет 15, основываясь на разных косвенных признаках, говорю и пишу, что именно так северокорейская элита (или, по крайней мере, её заметная часть) и думает. Однако, признаться, приятно услышать подтверждение собственных расчётов из высочайших уст – тем более, что далеко не все коллеги с этими построениями были согласны.

Не исключено, что северокорейские власти книгу дезавуируют, заявив, что мы имеем дело с подделкой. Что же, некоторые вольности и сознательные искажения там вполне возможны, ибо опыт заставляет несколько насторожено относиться к японским публикациям на северокорейские темы. Но есть тут одно большое и, в общем, решающее «но»: появившиеся в печати цитаты из будущей книги вполне соответствуют тому, что Ким Чон Нам наговорил разным иностранным журналистам в последние годы. Например, фраза о том, что реформы в Северной Корее приведут к обвалу режима, прозвучала из его уст в январе прошлого года, в интервью с «Токио Симбун» (кое интервью не привлекло почему-то  особого внимания мировой прессы) (японский текст – здесь).

Вольности в общении с акулами пера Ким Чон Нам позволяет уже года два как или три. Причины такого поведения не ясны, и с некоторым удивлением обсуждаются в соответствующих кругах. Можно, конечно, заподозрить тут китайскую интригу – Ким Чон Нам уже давно находиться под китайским «охраной и наблюдением», как он сам в одном из своих интервью сформулировал. Можно предположить, что играют тут роль и непростые отношения с братьями по отцу, включая и Верховного Руководителя, Любимого Генерала Ким Чон Ына. Однако подозреваю, что главным фактором тут является желание Ким Чон Нама не связываться с северокорейской политикой, а жить себе жизнью обеспеченного китайского бизнесмена. Правда, идёт эта жизнь в основном или даже исключительно – на деньги Семьи, но это уже детали.

Вообще – мужик симпатичен. И не в последнюю очередь тем, что не стал играть в грязные и жестокие игры, которые принынешнем раскладе нельзя выиграть, и в которые можно играть, только размалывая жизни миллионов. И много чем ещё он симпатичен – включая отношение к семье (при том, что он – большой ходок по женскому полу, по поводу чего в книге, вроде бы, и шутит). У него есть шансы пережить своих братьев, которые в эти властные игры на трупах поиграть согласились. Только питаться бы ему надо поскромнее, диету бы соблюдать, а то Ким Чон Нам толстоват даже по неслабым меркам северокорейского правящего семейства.

А особых политических выводов из происходящего делать не следует. Ким Чон Нам – аутсайдер, далёкий от дел Семьи, и хочет таким оставаться. Да и никаких рецептов спасения он не предлагает – просто дистанцируется от режима и показывает, что он сам, его дети и его жена тут не при чём.

невидимая рука рынка тянется к горлу литературы

Итак, позавчерашняя беседа. Госпожа К. Двадцати со средним лет, занималась в Северной Корее весьма интересным (но отнюдь не экзотичным) частным бизнесом – у барышни была частная залоговая библиотека. Книги давала почитать под залог и, разумеется, за денежку. 300 вон (15 американских центов) – книга обычная, 100 вон (5 американских центов) – манга с картинками.

Частная бибиотека госпожи К. работала вполне официально – таких частных библиотек в райцентре Z действует примерно десяток, на без малого сто тысяч населения (и ещё столько же незарегистрированных частных библиотек). Формально предприятие считалось филиалом городской бибилотеки, директору которой баршыня за спокойствие и платила 10 тыс. вон, то есть 5 долларов в месяц. Сама она зарабатывала примерно 50-70 тыс. вон в месяц, что для мелкого северокорейского бизнеса считается умеренным, но в целом пристойным доходом – торговка на рынке зарабатывает немногим больше. Сама госпожа К. на книгочейку особо не похожа, но бизнес ей нравился – не мешки с кукурузой на рынке ворочать, да и квази-официальный характер деятельности страховал от неприятностей.

В библиотеке было ~250 книг, и несколько десятков видеодисков. Из книг – полсотни прозы, сотня или больше – манга, остальное – словари и учебно-справочная литература. Библиотека госпожи К. - из маленьких, у большинства частников книг больше.

Лучше всего шли бы детективы и романы про шпионов, но у К. таких почти не было, так как на чёрном рынке стоит вся эта юлиансемёновщина десятки тысяч вон, и просто не отбивает себя. Поэтому в основном обычная проза, в стиле Пановой и Ко., про заводы и бессонные ночи секретарей парткомов, ну и немного про любовь. Историческая литература была, но шла хуже, так как простые обитатели уездного города Z. не слишком ей интересовались. Из переводных была «Как закалялась сталь», но брали её неохотно.

Такая же ситуация и с манга – тоже, в основном, военные и шпионские приключения. Популярны и истории о мастерах боевых искусств, про то, как они лупили трусливых свиноногих япошек.

Книги возили книгоноши из Пхеньяна, где их доставали с переплатой прямо с издательств.

С дисками – никакой прямой крамолы, но были фильмы без разрешений. В основном – индийские, ввезённые через Китай, а также китайские и гонгконговские, про мастеров ушу и кунфу. С американскими и южнокорейскими фильмами К. не связывалась категорически – распространение такой нелегальщины сильно пахнет тюрьмой, куда барышне совсем не хотелось (сама с подругами, впрочем, идейно-опасный «Титаник» и прочее смотрела, но с осторожностью).