Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

шаги реформы: всякие позитивные новости

Интересные новости – в том числе и по прямым разговорам с Пхеньяном и иными СК городами. Быстрый рост зарплат, на фоне стабильных цен. Вона, вообще-то, стоит как скала где-то с 2012 года: рыночный курс, который складывается именно как рыночный, и по которому всё считают и меняют, составляет 8000 вон за доллар с небольшими отклонениями. Стабильна и цена риса (еда обеспеченных), и цена кукурузы (еда большинства). Слава Пак Пон-чжу и его команде, которая уже дважды (!) справлялась с возникшими НЕ по их вине эпизодами гиперинфляции.

Зарплаты на лето 2018 года в Пхеньяне – в среднем около 60-70 долларов в месяц, в провинции – в полтора-два раза меньше. Однако в последние пару лет быстро растут зарплаты на частных предприятиях (формально их регистрируют как хозрасчётные госпредприятия, но о реальной форме собственности все отлично знают). Даже в провинции на частном предприятии платят 80-100 долларов, в Пхеньяне 100 долларов – стандарт для этого типа предприятий. Сверху этого у частников – полноценный рисовый паёк, 700 граммов в день, по символическим госценам, фактически – бесплатно. Кроме того, в последнее время увеличились зарплаты на госпредприятиях ВПК, там тоже около 100 долларов, и тоже дают пайки, хотя и не такие щедрые, как у частников. С другой стороны, приходящая домработница в Пхеньяне – 15 долларов в месяц, в Синыйчжу (где сильное имущественное расслоение) – 10 долларов в месяц.

Если кажется, что это мало, учтите, что при Ким Чен Ире зарплата в госсекторе составляла несколько долларов в месяц.

наших в городе много?

Каждый год летом выходит ежегодник корейской Иммиграционной службы (2017 출입국·외국인정책통계연보), где приводится иммиграционная статистика за предшествующий год. Сейчас появился ежегодник за 2017 год, который я, собственно, и смотрю – делая при этом записи в ЖЖ.

В 2017 в Корее находилось 2 миллиона 180 тысяч иностранцев (точная цифра – 2.180.498 человек). Таким образом, иностранцы составляют примерно 4% всего населения страны. В указанное выше число включены и нелегалы – благо, их посчитать довольно легко: по географическим причинам на лодочке в Южную Корею особо не приплывёшь, и границу тоже особо нелегально не перейдёшь (может и есть, но – совсем единичные случаи). Нелегалов было в 2017 году насчитали 251 тысячу человек, или 11,5% от общего числа иностранцев.

И доля иностранцев, и их общее количество растут быстро. Пять лет назад, например, то есть в 2013 году, иностранцев было в Корее проживало 1 миллион 576 тысяч.

Из указанного выше числа примерно 135 тысяч составляют студенты, а 50 тысяч – иностранные квалифицированные специалисты (инженеры, учёные, менеджеры). Ещё 150 тысяч – иностранные жёны, не принявшие пока корейского гражданства (гражданочки из Китая и Вьетнама, в основном). Однако большинство южнокорейских иностранцев – это приехавшие за длинной воной гастарбайтеры, которые составляют примерно две трети от общего числа корейских иностранцев. Кстати, почти все из четверти миллиона нелегалов – это именно гастарбайтеры.

Если смотреть расклад по странам, то в качестве поставщика иностранцев в Корею лидирует (и уже давно) Китай, на который стабильно приходится около половины всех живущих в РК иностранцев. В 2017 граждан КНР в Южной Корее было почти точно миллион человек (точнее, 1.018.074 человека), из общего числа иностранцев в 2,18 миллионов. Правда, тут есть немаловажная тонкость – среди китайцев 680 тысяч, или две трети, составляют этнические корейцы, "чосончжок" или, если те же иероглифы читать в северокитайском произношении, "чаосяньцзу" (조선족 / 朝鮮族). Они активно ездят в Корею на заработки, и сейчас их в Корее 680 тысяч. На втором месте после Китая, но с огромным отрывом, идёт Вьетнам – вьетнамцев насчитывается 170 тысяч. На третьем месте, неожиданно, оказался Таиланд, тайцев в Корее насчитали 153 тысячи, а на четвёртом месте находятся США – американцев 143 тысячи, но среди них много этнических корейцев, граждан США.

На пятом месте неожиданно оказался Узбекистан, 63 тысячи человек (почти поголовно – гастарбайтеры). Далее, в порядке убывания, следуют Филиппины, Япония, Камбоджа, Монголия, Индонезия, и, наконец, Россия, которая находится на 11 месте в списке. Всего граждан РФ в Южной Корее сейчас проживает 45 тысяч. Это заметное увеличение по сравнению с предшествующими годами: много лет, примерно с 2005 года, число россиян в Корее колебалось около отметки 10-11 тысяч. Тенденция к росту – и быстрому – наметилась только после 2014 года. Полагаю, что дело тут в экономической ситуации и изменении курса рубля. В последние годы в Корее опять появились российские гастарбайтеры, которых тут не было в "жирные нулевые" (из районов Сибири и Дальнего Востока, в основном).

Из других постсоветских стран в "первую двадцатку" попал ещё Казахстан. Казахстан находится на 17-м месте, 22 тысячи человек.

Так что, если учесть и не попавшие в двадцатку страны, получается, что выходцев из бывшего СССР сейчас в Корее примерно 140-150 тысяч человек, или где-то 7% всех иностранцев, находящихся в стране.

тихая поступь перемен: шаг назад, два шага вперёд

Те, кто следит за тем, что реально важно в Северной Корее – то есть, экономической политикой – полагаю, помнят те странные повороты, которыми было обставлено начало сельскохозяйственной реформы  в 2012-2013 гг. Тогда о реформе объявили 28 июня 2012 г. (в закрытом порядке, но «то, что знает трое, знает и свинья», а тут знали сотни тысяч).  Однако никаких практических перемен не наблюдалось, и к концу года большинство наблюдателей решило, что планы реформы тихонько похоронили. Однако весной 2013 г. начался предусмотренный «Указаниями Высшего Руководителя от 28 июня» переход на частичный семейный подряд, результатом чего стало резкое улучшение ситуации в сельском хозяйстве страны и продовольственной ситуации в целом.

Похоже, история повторилась. Кажется, у Ким Чен Ына индивидуальный стиль такой: сначала о чём-то объявить, потом подождать, а потом уж, после основательной задержки –приступить к реализации.

Как помнят читатели данного блога, 30 мая 2014 г. были приняты «меры 30 мая», которые предусматривали коренную реорганизацию системы управления промышленности. Формально речь шла о хозрасчёте (использовался именно этот советский термин – точнее, его давно устоявшийся корейский перевод), но на практике те права, которые собирались дать директорам, далеко выходили за рамки советского хозрасчёта. Новая система должна была заработать с начала 2015 г. Но не заработала. По новой модели работали лишь немногочисленные экспериментальные предприятия.

И вот в последние месяцы пошли сообщения (пока не в печати, которой это мало интересно, сколько по личным каналам), что идёт массовый переход предприятий на новую модель управления – то есть, «меры 30 мая», пусть и с задержкой, а также в урезанном виде, начали-таки осуществлять. Работающее по новой модели предприятие покупает сырьё и комплектующие по договорным ценам, и продаёт продукцию тоже по договорным ценам. Персонал нанимают и увольняют по мере необходимости, и платят ему очень приличную зарплату – иначе рабочие, разбежавшиеся кто куда в лихие девяностые и свирепые двухтысячные, просто на заводы и шахты не пойдут.

Сейчас малоквалифицированный рабочий на предприятии новой модели получает 100-150 тыс. СК вон (15-20 долларов) в месяц, а опытный и квалифицированный – 400-500 тыс СК вон (50-65 долларов) в месяц. В исключительных случаях зарплаты могут быть и до миллиона СК вон.

Конечно, 50 долларов в месяц – не очень много, но это много больше, чем зарплата в 50 центов, которая была стандартной в госсекторе.

Правда, старые зарплаты (50-70 центов в месяц) остались на неработающих предприятиях. Однако и там послабление вышло: теперь, при Молодом Маршале, можно не ходить на работу, если там работы нет. Раньше подразумевалось, что весь персонал в обязательном порядке будет ходить даже на те предприятия, где последний станок продали на металлом в Китае лет двадцать уже как.

особый подвид безработицы

Наступила осень и недавние выпускники корейских университетов приступили в занятию, которое в последние годы вызывает у них все больше беспокойства – поиском работы. В этом году ситуация с поиском работы в Корее выглядит очень не слишком благополучно – по крайней мере постольку, поскольку речь идет о тех видах работы, о которых мечтают обладатели престижных университетских дипломов.

Экономическая ситуация сейчас несколько ухудшилась, так что многие из крупных корейских фирм сократили количество вакансий для новых работников. В частности сообщается, что Samsung Electronics впервые c 2008 года решил сократить набор новых сотрудников. Подобные решения приняли и некоторые иные южнокорейские фирмы.

Вдобавок, всё более заметным в Южной Корее становится явление – люди, которые потерпели неудачу при устройстве на престижную работу, но решили еще раз попытать счастья. В этом году, по данным корейских аналитиков, количество таких повторных кандидатов практически сравнялось с количеством свежих выпускников – их на рынке труда сейчас 470 тысяч, а выпускников университетов – 480 тысяч. Поэтому не следует удивляться тому обстоятельству, что в некоторых крупных фирмах на одно место подано от 50 до 100 заявлений.

Эта ситуация с работой вызывает у молодых корейцев раздражение. Во многом недовольство среди выпускников вузов становится политическим фактором, ведь недавние выпускники вузов относятся к самой активной части страны. В корейской печати часто можно часто услышать сетования о том, что ситуация с трудоустройством в стране является чуть ли не катастрофической.

Для тех, кто знаком со статистикой, эти жалобы выглядят весьма странно: уровень безработицы в стране составляет примерно 2,7%. По сравнению с другими развитыми странами, где этот показатель колеблется между 5% и 10%, можно сказать, что безработицы в Южной Корее нет вообще. Неплохо обстоят дела и с молодёжной безработицей: в Корее в 2012 году она составляла 8% - против 24% в Швеции и 21% в Великобритании (не говоря уж об Испании, где это показатель приближается к 45%).

Collapse )

много ли наших в городе?

Посмотрел самую свежую (апрельскую этого года) статистику по числу иностранцев, опубликованную на сайте Иммиграционного управления – точнее, в выкладываемом ими ежемесячнике. Итак, в апреле 2014 года в Южной Корее находилось 1,64 млн. (точнее, 1.637.909) иностранцев, из которых 185 тыс. составляли нелегалы (далее цифры обычно округляю до тысяч).

Это – заметный рост, в апреле прошлого года иностранцев было 1,49 млн. – увеличилось их число почти на 10%.

По странам разбивка такая. На первом месте, и с большим отрывом, стоит Китай – 833 тыс. человек (из них 539 тыс. – этнические корейцы, которые, хотя и являются гражданами КНР, в корейской статистике учитываются отдельно). Большинство китайцев – гастарбайтеры.

На втором месте США, 142 тыс., значительную часть которых тоже составляют этнические корейцы.

На третьем – Вьетнам, 123 тыс., гастарбайтеры и сельские жёны по выписке. Дальше – Таиланд (56 тыс.), Филиппины (49 тыс.), Узбекистан (42 тыс.) и Индонезия (39 тыс.). Публика пёстрая, но в основном – тоже гастарбайтеры. Япония, в прошлом году занимавшая четвёртое место, оказалась сдвинутой на восьмое, японцев сейчас 38 тыс. (сильное сокращение по сравнению с прошлым годом, когда их было 45 тыс.).

Кроме Узбекистана, из постсоветских стран в списке 23 стран, граждане которых наиболее представлены в РК, присутствует только Россия. Граждан РФ – 14.842, включая 1.065 нелегалов.

размахнись, рука дающего

Из Северной Кореи пришли новости воистину неожиданные – воистину неожиданные даже для меня, хотя, казалось бы,  за 30 лет работы с этой страной давно было бы пора научиться не удивляться ровным счетом ничему. На этот раз речь идет о повышении зарплат на экспортных предприятиях. Стало известно, что на Мусанском руднике (крупнейший железно рудный рудник в Азии), а также на металлургическом заводе имени Ким Чхэка, равно как и на ряде других предприятий, продукция которых идет на экспорт, в прошлом месяце были выплачены зарплаты в 250-350 тысяч СК вон. До этого зарплаты там составляли 3-6 тысяч СК вон. Иначе говоря, имело место неожиданное повышение зарплат в пятьдесят-сто раз.

Неясно, какие именно предприятия были затронуты этим повышением. Похоже, что зарплаты были повышены в тех организациях и предприятиях, которые работают непосредственно на экспорт (экспорт, конечно, в Китай). Скорее всего, подразумевается, что новые зарплаты будут выплачиваться (или уже выплачиваются) администрацией за счёт  экспортной валютной выручки.

Объективно говоря, 300 тысяч СК вон не такие уж и большие деньги, примерно 30-40 долларов по рыночному курсу, однако по северокорейским меркам – это огромная сумма. Работники этих привилегированных предприятий впервые за 20 лет получили зарплату, на которую реально можно физически жить. С середины 90-х годов в Северной Корее молчаливо подразумевалось, что официальной зарплаты в принципе недостаточно даже для физического выживания. На протяжении этих двух десятилетий большинство корейцев, занятых в государственном секторе, знало, что их всей месячной официальной зарплаты может хватить на пару килограмм риса, в лучшем случае. Правда, на привилегированных предприятиях к зарплате полагалось еще и карточное снабжение, практически бесплатное. Однако карточки получали только привилегированные работники, в основном сотрудники административного аппарата и силовики, а также рабочие военных предприятий. Для большинства было совершенно очевидно, что выживать можно, лишь дополняя официальные доходы доходами черного рынка.

Строго говоря, это не первое и даже не второе резкое повышение зарплат. В Северной Корее зарплаты принято повышать резко (не в 2 раза и даже не в 5 и 10 раз, а сразу в 100 или около того). Примерно в 25 раз одномоментно повышались зарплаты в ходе реформы 2002 года. Ровно в 100 раз были повышены все официальные зарплаты в ходе денежной реформы 2009 года.

Это повышение зарплат, равно как и вроде бы начинающиеся реформы в сельском хозяйстве (семейный подряд, часть урожая крестьянам и прочие шаги в стиле Китая конца семидесятых) показывают, что северокорейское руководство сейчас намерено начинать какие-то перемены, что в Пхеньяне собираются перестраивать экономику. В целом, это намерение можно только приветствовать, однако именно это повышение зарплат представляется делом крайне проблематичным.

Collapse )

полная тачка пайков

Карточная система в Северной Корее была введена в 1946 г., а с 1957 г. в стране частную торговлю зерновыми полностью запретили. C тех пор главным источником калорий для подавляющего большинства северокорейцев стала карточная система, которая к 1970-х годам была практически всеобъемлющей. С шестидесятых и до середины девяностых почти всё продовольствие и товары повседневного спроса в КНДР распределялись по карточкам и ордерам. Карточная система рухнула в середине 1990-х, во время массовых голодовок, и попытки её восстановить, предпринятые в последние годы, привели лишь к частичному успеху. Сейчас карточки отоваривают рабочим военных предприятий и предприятий особой важности, части чиновничества и силовиков, а также жителям Пхеньяна. Впрочем, даже эти привилегированные группы не всегда получают полный паёк.

В отношении северокорейцев к карточной системе есть одна интересная особенность. В старые времена в Советском Союзе и других странах, которым иногда приходилось прибегать к карточной системе, введение карточек рассматривалось как временная мера, как признак чрезвычайной ситуации. Подразумевалось, что при первой же возможности от карточной системы следует отказаться, чтобы вернуться к более традиционным формам снабжения населения через традиционную розничную торговлю. В Северной Корее, где всеобъемлющая карточная система просуществовала без малого четыре десятилетия, установка у большинства населения (за исключением, пожалуй, молодёжи) совершенно другая: карточная система – это норма, а вот её отсутствие как раз является признаком глубокого неблагополучия.

Collapse )

бутылкой больше, бутылкой меньше...

М-да, кажется, проспорил я бутылку «Мачжуана» (это вино такое, белое, полусладкое). Проспорил её господину С., умнейшему мужику и большому знатоку СК дел. В начале января мы с ним поспорили (вяло – уверенности в моей правоте у меня не было) на тему будущих СК рыночных цен на рис. Господин С. считал, что эти цены, которые в ноябре 2009 года в ходе денежной реформы были понижены  в 100 раз, с ~ 2000 вон «старыми» до ~ 20 вон «новыми» (за 1 кг), вернутся на старый уровень к лету. Я же тогда наивно считал, что у северокорейского правительства есть какие-то аварийные планы, что они хоть что-то просчитали, когда принимали решение об увеличении зарплат в 100 раз (точнее, они заявили, что зарплаты будут выплачиваться в прежних размерах, а вот все цены понизятся в связи с деноминацией в 100 раз). Посему, не очень уверено сказал я тогда, такого конфуза они там не допустят и цены стабилизируются на 1000 вон за кг от силы.

Теперь кажется, что даже господин С. был тогда слишком осторожен в своих прогнозах. Цены в последнюю неделю опять рвутся вверх. Механизм понятен – в конце каждого месяца выплачивают зарплаты (новые, в сто раз выше прежних), и в начале следующего месяца очередное цунами свежей налички обрушивается на рынок - с предсказуемым инфляционным результатом. Последние ценовые новости – 1300-1500 вон за 1 кг риса «новыми». В 60-75 раз выше, чем три месяца назад. Всё остальное, включая курс доллара, растёт примерно в тех же пропорциях. Возникает сомнение, смогут ли они удержать цены на уровне дореформенных, или цены уйдут вообще куда-то к уровню в 3-4 тысячи вон? 

Кто и зачем навязал это решение об увеличении зарплат, которое не только сорвало денежную реформы, но и дестабилизировало финансовое обращение в стране?! Ведь с 2005 г. инфляция была очень умеренной и под контролем, а теперь полетело-понеслось. Это выглядит особенно странно, если учесть, что в 2003-2004 гг. северокорейское экономическое и финансовое руководство, состав которого с тех пор особо не изменился, сумело справиться со вспышкой гиперинфляции и в целом стабилизировать финансовую ситуацию. Значит, они там, конечно, не Эрхарды и и не Сокольниковы, но всё-таки кое-что понимают. И тут своими руками запускают гиперинфляцию, с которой им бороться и бороться (о политических последствиях я не говорю - а последствия эти тоже могут оказаться серьёзными).

Для себя уверен (хотя никаких доказательств тому пока нет), что без вмешательства Полководца не обошлось. Возможно, и старички-генералы к делу руку приложили. Посмотрел Полководец на проект реформы (ИМХО, изначально там был предложен вполне нормальный проект стандартной конфискационной реформы) и решил, так сказать, облагодетельствовать своих особо преданных подданных (тех, что не поддались рыночным соблазнам) и увеличить привлекательность госсектора. Решил, что если он нарисует на бумаге им зарплату в 100 раз выше, их доходы и увеличатся. Понятно, что бабушка, торгующая соевым творогом, или даже работяга хамхынский думают, что именно так, путём рисования дополнительных нулей в ведомости, доходы и увеличиваются. Отчасти понятно, что так думает генерал - ему по должности положено быть дубом во всём, что не касается танчиков. Но политический руководитель... Решил облагодетельствовать народ.

Ну вот, и облагодетельствовал. М-да, инсульт, однако... Или просто где-нибудь году в 1961 не надо было так активно пользоваться папиным статусом и прогуливать лекции по политэкономии?

за что мне нравится Корея

Как бы в продолжение этого поста годовой давности.

На днях случилась у меня дома неприятность. Мать дома на ровном месте споткнулась и, как выяснилось, сломала кость стопы. Ничего особо серьёзного, но – больница, гипс и всё прочее. А по ситуации её надо будет из дома несколько раз вытаскивать. Отвёз её, загипсованную, на стоянку на больничном кресле-каталке, погрузил в машину и пошёл означенное кресло сдавать. Вижу в справочной двух мужиков, которые не имеют не малейшего представления о том, кто я такой и откуда возник с больничным креслом в руках (больница университетская и огромная). Я и спрашиваю их:

«А где можно  взять в аренду кресло-каталку, на две недели?»

«У нас и возьмите. Давайте паспорт или вид на жительство. Оставите его у нас в залог, и  забирайте кресло.»

«Не получается. Мне на той неделе лететь в командировку за границу. Без паспорта меня из Кореи не выпустят, а без вида на жительство – обратно не впустят. А можно под денежный залог?»

«Ну, раз так – не надо никакого залога, просто берите. Напишите здесь на бумажке Ваш телефон – и забирайте. Если через две недели будет нужно – позвоните нам. Не нужно будет - привозите»

При этом никто из них даже не озаботился тем, чтобы взглянуть на мои документы или, там, проверить номер телефона. Нужно человеку взять кресло (долларов 300, думаю, стоит сей дивайс) – ну, и пусть берёт. Он же сказал, что вернёт…
 
Между прочим, между этим и корейскими экономическими супер-пупер успехами есть связь. И прямая.